Сам себе удивляюсь что раньше ничего этого выяснить не пытался. Как-то мысленно смирился с тем, что я тут может и пожизненно. Может даже и правильно они делают что из мозгов твой срок стирают, а то сидел бы и маялся, сколько осталось там? Цифры бы в календаре зачеркивал. А так живу и живу, устраиваться пытаюсь, о будущем думаю.
Интересно все же, а мне письмишко о том, что к такому-то числу надо быть в Доусоне для последующего освобождения придет? Или уже нет? Ладно, хрен с ним, только об этом думать и осталось. И так проживу, ни черта со мной не случится. Живу же, и далеко не хуже других.
— Колян, а ты про золотое ограбление в Желтухино слышал?
— А кто не слышал? — даже удивился он вопросу. — Там такой Цигель был, он вроде как первый положенец у них… даром что беспредел там полный. Вот он золото у старателей скупал. И его тогда там и привалили, вместе с двумя его торпедами. Прямо дома. Собак потравили и ночью вломились.
— И много золота взяли?
— Много. В Желтухине песочек-то мимо Цигеля не пронести было, — усмехнулся Колян. — Можно было потом в болоте проснуться, без башки. Он его скупал за две трети того, что в Доусоне получить можно. Так что плакать там не стал никто.
— А кто грабил-то? Слышал что их же потом положили, так?
— Свои грабили, опознали их. Желтухинские. Они с год как оттуда съехали, а потом за Цигелем вернулись.
— А куда съехали?
— Да откуда я знаю? — удивился Колян. — Что слышал, то и рассказал. За это кто только не тер, позапрошлым годом за стаканом только за это и базарили. И Цигель был фигура, и взяли много, да еще и грабителей самих привалили. Тема!
Ну да, это тема для обсудить, сомнений нет.
— А насчет того кто их привалил разговоры были?
— Да всякое несли, — Колян снова отхлебнул пива. — Опять же за «висельников» твоих любимых тоже базар был. Кстати, вчера двоих тут нашли, завалил их кто-то. Не ты часом? — Колян усмехнулся.
— А я тут причем? — удивился я. — С «висельниками» у меня никакого бифа не было.
«Биф» — это уже местное. По-русски бы «тёрок» прозвучало, но американский аналог был короче и прижился даже у русских. Тут уже новая версия фени вырабатывается.
— Да спрашивал ты вчера за них, а потом оказалось, что двоих привалил кто-то, — не слишком принял во внимание мое заявление Колян. — И как раз возле того места где ты винтовки брал. И что я думать должен?
Я просто промолчал, но Колян добавил:
— Если и ты — у меня с этим проблем никаких, «висельники» сами те еще беспредельщики. Просто ты аккуратней тогда. Потому как если я догадался, то кто-то еще может.
— Так я больше ни у кого и не интересовался ими, так?
— Так то оно так…, - Колян скривился словно лимон разжевал, — но всяко бывает. Ты бы лучше в Нарым переехал тогда. И со своими, и «висельники» в наших краях даже не показываются.
— И торговля у меня там такая как в Батлере будет? — усмехнулся я.
— Не, — Колян покачал головой. — Не будет, это точно. Место у нас все же похуже.
— Вот и я о том.
Тут еще одна мысль в голову пришла, которую я как-то обходил до этого:
— А как вообще узнали что тех привалил кто-то?
— Так гонялись за ними.
— Желтухинские?
— Гм…, - Колян озадачился. — От не знаю. Как-то мимо меня это дело прошло. Знаю шо гонялись и по следам дошли дотуда, где их положили, а кто… Это Васька может знать, к слову. Это он мне тогда первый сказал. А от кого он узнал — ты у него поинтересуйся.
Возможность поинтересоваться предоставилась скоро. Толяну надо было на «Бурлакъ», а я к Ваське зашел с четырьмя бутылками пива, пригласив его посидеть на палубе, на что Васька с готовностью согласился.
— Я еще и за серегиной шаландой присматриваю, — пояснил он, показав на соседнюю баржу, ту самую, с которой тогда меня окликнул парень в клетчатой рубашке. — Сегодня его очередь на гульки.
— В бордель небось ходил? — подколол я Ваську.
— В бордель, а как же, — легко согласился он. — Нарымские-то шлюхи за зиму надоесть успели, на новенькое потянуло.
Он раскурил тонкую сигарку, которые здесь вместо сигарет были, выпустил облако дыма, затем обухом ножа сорвал с пива пробку.
— Это ты хорошо сделал, — щелкнул он ногтем по бутылочному горлышку. — А то весь день после вчерашнего, а до вечера нельзя. Как раз сам за пивом бежать думал, а тут ты, такие дела.
— Вась, у меня вопрос к тебе есть, — я тоже открыл себе бутылку, решив больше одной сейчас не пить, потому как с Коляном уже три кружки употребил. — Ты историю с тем как Цигеля грохнули и ограбили помнишь?
— А кто не помнит? — удивился он. — Все помнят. Тебя тогда здесь не было, вот ты и не помнишь.
— Вась, а кто за грабителями тогда по следу ходил? Кто узнал что их грохнули?
— Шарап и Костя Охотник ходили, — ответил он уверенно. — Наши, нарымские. Надежда же была что золото найдется. Мамон, что за Цигеля остался, треть с него пообещал в приз. Ну и приз призом, а если найдешь, так не обязательно за это Мамону сообщать.
— И Костя с Шарапом — они кто?
— Да охотники же. С ними еще увязаться хотели, но они не взяли никого тогда, сказали что самим проще.
— А они золотишко найти не могли? — спросил я осторожно.
