Темой сегодняшнего оперативного совещания было загадочное убийство двух киллеров-гастролеров. Дело в том, что преступник (или преступница) был одет в черный парик и большие затемненные очки. Эти вещи обнаружили неподалеку от места преступления.
Все бы ничего, но эти модные аксессуары были на опустившейся бомжихе, которая нашла их, по ее словам, на помойке. А трупы киллеров нашли возле угнанного накануне убийства автомобиля «Москвич-2141», принадлежавшего местному участковому. Один из киллеров лежал возле автомобиля, а другой наполовину в багажнике. Убиты они были тоже профессиональными киллерами, так как ни одной улики или отпечатков пальцев ни в похищенной машине, ни на месте преступления криминалисты не нашли.
Всегда внимательная и собранная Лена на этом совещании была рассеянной и пассивной. Один раз Дубцов даже сделал ей замечание, что больно ударило по самолюбию Антона, а на Лену почему-то не произвело никакого впечатления.
Когда у Лены вдруг громко зазвонил телефон, Дубцов вспыхнул и заорал:
– Вам что, Голицына, не интересно?
– Отчего же, интересно. Только из своего маленького жизненного опыта берусь предположить, что те киллеры, которые убили наших, уже либо тоже в сырой земле, либо на солнечном берегу какого-нибудь теплого моря зарыли свои синие татуированные тела в песок и, потягивая текилу, посмеиваются над нами.
– С таким настроением, Елена Сергеевна, нужно не на оперативках сидеть, а рапорт об увольнении писать.
– Никаких проблем, – звонко парировала Лена.
В наступившей гробовой тишине она быстро написала рапорт и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.
С самого раннего детства Володя Быков вел здоровый образ жизни. Пытливый мальчишеский ум всегда помогал найти золотую середину и принять правильное решение.
С детства занимаясь такими силовыми видами спорта, как тяжелая атлетика, борьба, бокс, Володя не был фанатом. Он не пытался добиться каких-либо выдающихся результатов, а занимался и тренировался как бы для себя. Ему было плевать на знамена спортивного общества и престиж команды. Он всегда был крепким, стабильным середнячком. После тренировок парень не шлялся по улицам, оттачивая удары на пьяницах и случайных прохожих, как это делали его друзья по команде, а брал очередную увлекательную книгу и, запершись в своей комнате, запойно читал.
Он очень любил приключения и детективы.
И с самых ранних заусениц ненавидел фантастику. Он не мог изначально настраивать свой мозг на вранье.
Итак, спорт и литература сделали из пытливого мальчика гармоничного юношу, а из юноши – красивого, умного, непьющего и некурящего мужика, презирающего любой вид кайфа, кроме одного. Владимир Владимирович Быков очень любил женщин. Казалось бы, что в этом такого? Любой нормальный мужик слаб на это канальство. Ан нет. Володя Быков возвел ухаживание и добычу в ранг искусства. Каждая новая победа была праздником его души и тела, а каждое новое поражение – поводом для грусти и тоски. Отслужив в армии, он пошел сержантом в милицию с перспективой поступления на юридический факультет.
Попытка поступления на юрфак закончилась факом, а долго лазить у пьяниц по карманам он не смог.
Уйдя из милиции, Быков устроился инкассатором и был на хорошем счету у своего начальства. С товарищами по работе умел ладить без панибратства и, в отличие от них, работу свою любил. А вскоре сбылась главная мечта его жизни – он стал надомником. То есть он разработал схему, при которой мог выполнять часть своей работы дома.
Подобрав пару законченных отморозков, он воплотил свой план в жизнь. Если не вдаваться в подробности, то в ее основе лежал единственно правильный, по мнению Володи, принцип: пленных не брать!
– Это твое окончательное решение? – спросил Антон.
– Да, милый. Я женщиной себя чувствую только с тобой и только ночью.
– А как ты себе представляешь наше будущее?
– А я никогда не связывала наше будущее с работой. Я немного отдохну от этой грязи. Заметь, не отмоюсь, а отдохну. После чего придам этой грязи, раз мы связали с ней жизнь, лечебный характер. То есть открою адвокатскую контору и начну самостоятельную частную практику.
– Лена, не дури. Что это за семейный бизнес? Я буду сажать, а ты – отмазывать?
– Фу, Антон. Что за манеры? Ты будешь выполнять свою работу, а я – свою. Ты же воюешь за справедливость. А я буду защищать тех, кто в этом нуждается. И вообще, о чем мы спорим? Ты не видишь меня в другой профессии? В институте я отлично владела теорией юриспруденции. Теперь знакома и с азами практики. Ну а жизнь… она сама подскажет дальнейший расклад. И потом, я не припомню, чтобы мы в постели обсуждали быт.
– Это не быт, это жизнь. – Обняв Лену, Антон глубоко вздохнул.
– По-моему, ты пресытился, – игриво улыбнулась Лена.
– По-моему, ты бредишь! – испуганно закричал Антон, увлекая ее на себя.
