Сто тысяч, добытые у наркобарыг, были разделены Кротовым следующим образом: по двадцать пять досталось Паше и Саше, а пятьдесят забрал себе Кротов, как отец и идейный вдохновитель, да и, в общем-то, технический директор этой комбинации. Впервые молодые опера почувствовали на собственной шкуре, что делиться – это свойство простейших, и особой радости это арифметическое действие никому не доставило. Но, тем не менее, их смертельно опасное приключение закончилось благополучно, причем с выгодой. Они убедились, что Кротов – личность не только легендарная, но и практически полезная. И стали его беспрекословно слушаться и повиноваться ему. А дел в отделе было невпроворот. Дубцов, злой и непредсказуемый, мог в любую минуту ворваться в оперскую комнату и навести шмон. То есть поинтересоваться, кто и чем конкретно занят и что в данный момент раскрывается. Удивлял своими нестандартными методами и начальник райотдела. Зайдя к соседям-дознавателям, он увидел в кабинете несколько мешков с сахаром, которые были вещдоками по одному делу. Приказав убрать мешки, он вышел из кабинета. Дознаватели, заваленные работой, тут же забыли об этом эпизоде. Но на другой день начальник снова наведался к ним и снова увидел мешки на том же самом месте. Не обращая внимания на нескольких допрашиваемых, он достал – недолго думая, но долго ища в ширинке – своего маленького единомышленника и на глазах у изумленных дознавателей и гражданских лиц обоссал мешки с сахаром.
Такой метод наглядного воспитания личного состава хоть и был действенным (мешки на другой день исчезли), но авторитета правоохранительным органам не прибавил. Однако больше всего Пашу и Сашу потрясло их первое боевое крещение, когда один раз ночью Голицын и Кротов достали из дежурки крутого авторитетного бандита, который по пьянке и обкурке изнасиловал и покалечил одиннадцатилетнюю дочь своей сожительницы.
Днем на допросе у молоденькой следачки из прокуратуры Крюк (это была погремуха бандита) вел себя дерзко и нагло. Говорил краснеющей следачке, что ее он с удовольствием трахнул бы в любой форме, а вот ребенка – нет. Прямых улик против ублюдка не было. Прошло пять дней. И вот ночью Крюка достали из дежурки и привели в подвал, где размещался тир – гордость райотдела. Паша и Саша с ужасом наблюдали, как Голицын и Кротов, приковав Крюка к одному из столбов, долго упражнялись в стрельбе. Потом Кротов приклеил скотчем мишень над головой Крюка и они приготовились к стрельбе. Крюк жутко закричал, пообещал, что сознается во всем, и реально навалил в штаны. Честно говоря, Саша тоже обоссался вполне реально.
Быков еле дождался утра, чтобы позвонить Лене. Она ответила сразу, будто бы ждала этого звонка. После обычных любезностей, но без пафосных охов и ахов Лена сразу же в лоб сказала:
– Владимир, вы мне симпатичны, но проблема состоит в том, что ни на работе, где меня окружают друзья мужа, ни в городе я себе никаких вольностей не позволяю. Вы тоже, наверное, женаты?
– Нет, Лена, я не женат! Мне в этом плане легче.
– Странно! Мужик в вашем возрасте и с вашей внешностью уже должен быть кем-то стреножен! Кроются ли за этим, мягко говоря, какие-то странности?
– Нет, Лена! Я обычный. Просто не встретил еще ту, от которой хотелось бы иметь детей.
– Ладно, поверим на слово. Итак, вернемся к истокам. Для начала давайте встретимся. К себе домой я не приглашаю и к вам не пойду. В городских ресторанах даже в парике и черных очках я появляться боюсь. Так какой же выход?
– А действительно, какой?
– Вы мужик, вы и предлагайте.
– Ну хорошо. Давайте выедем за город.
– А что мы там будем делать?
– Природа, Лена, сближает. Побродим по лесу, посидим у воды, поболтаем ногами… Да мало ли что?!
– Странно, но мне почему-то ваше предложение представляется привлекательным. Осталось только выбрать живописный район.
– Ну, с этим как раз проблем не будет. Скажем, Безлюдовка вас устроит? Там у моего приятеля дача. Ничего особенного, банька прямо у воды. Зато стилизация под древнерусский быт. Пахнет свежестью и плохо струганной доской.
– Ладно, Владимир, остановимся на Безлюдовке. Только уговоримся сразу: никаких глупостей. Первая встреча ознакомительная. Купальник я, конечно, возьму, но когда надевать буду, вы отвернетесь.
Последняя фраза была сказана голосом оператора службы спасения одиноких извращенцев – секса по телефону, и Быков возбудился.
Они договорились на субботу, так как в этот день Ленин муж заступал на сутки на дежурство.
