Потом проспал до полудня и встал в таком состоянии, словно действительно пил неделю. И пил, пожалуй что, тот самый самогон с собачьим дерьмом, который помянул убитый бандит. Проще сдохнуть, наверное, чем так жить. И при этом понимаю, что надо действовать. Надо просто ехать в Ред-Рок, искать место и выкапывать золото. И тогда я подставляю Хайди. А она, думаю, запросто подставляет меня, взамен. Потому что я, кажется, понял, как это все работает…
Резкий приступ боли в висках, стоп-стоп-стоп… думаем о другом. О чем? Да вон о Сули, но у Сули есть телефон… о золоте думаю. О деньгах вообще легко думать, особенно тех, которых у тебя нет. Но с них все время сбиваюсь, и мне опять плохо. Но если выпить еще стакан водки, чтобы сразу как кувалдой по башке – то уже легче. Думать о запретном становится вроде бы и можно, но много ты спьяну надумаешь?
Черт, день только начался, а я уже в дрова. Зато живой, и нет такого ощущения, что череп мой разлетится кровавыми брызгами по стенам комнаты. Просто пьяный, даже покачиваюсь, я ведь натощак все это выпил. И меня от этого еще и мутит.
Гадство.
Слипи живет на северной окраине, так? А торгует в порту. Где он торгует, я уже знаю, где живет – пока нет. В порту с ним не «пообщаешься» как надо, а дома его я не знаю. Следить? Или просто внаглую пообщаться в порту?
А если в порту нарвусь на «Висельников»? И что тогда, они что, меня в лицо знают?
А если им кто-то подскажет… опа, опа, опять накатывает… но мы тему развивать не будем, мы вот так, чуток подумали – и назад, за алкогольную завесу в мозгу спрятались.
Ночью пришли по подсказке, «для оживления сюжета», так? Так. Ну, если верить, но думаю, что верить стоит, потому что нечто подобное я и заподозрил в какой-то момент, просто из-за вот этой самой головной боли, похожей на заряд динамита в черепе, я сам с собой об этом не говорил, а теперь уже деваться некуда, прорвало плотину, и теперь говорю.
Все, что происходило со мной все это время, само по себе произойти не могло. Это сценарий.
Интересно, а сценаристы уже раскусили, что я их раскусил?
Как они за мной следят вообще?
Стоп…
Стоп… никто ни за кем не следит, у нас все хорошо, не надо всего вот этого… Да и какая разница?
Надо понять главное: проблемы будут появляться тогда, когда события достигают точки высшего драматизма. Ночное нападение в борделе должно было состояться просто потому, что
Зритель…
Черт! Как будто пальцами кто-то глаза вдавливает в череп. Рывком к столу, к водке, что еще плещется в бутылке, и прямо из горла, глоток за глотком, потоком в бунтующий желудок.
И отвалился, упал прямо на пол, пытаясь удержать в себе рвущуюся наружу водку.
Какая же это мерзость! Никогда больше!
Зрители, мля…
Что-то я помню вроде…
И отрубился.
Запах нашатыря прямо в носу. Замотал головой, выматерился, открыл глаза. Лежу в кровати, рядом сидит какой-то мужик зверовидного типа, с бородищей, брови лохматые, нос крючком, плечи, как комод, размахом. В пальцах, каждый из которых с сардельку толщиной, держит ватку, от которой нашатырем и прет.
– Ты ожил? – вопрос.
Это не мужик спросил, это знакомый женский голос. На него я и повернулся.
Сули. Одета непривычно скромно, по-дорожному, да еще и вооружена, кобура на бедре. Откуда здесь Сули?
– Ты как здесь очутилась? Я сколько был в отключке?
– Не знаю. Несколько часов, наверное. Может, меньше. Мы тебя здесь нашли.
Я вопросительно посмотрел на мужика с бородой.
– Это Эль Брухо, он мой друг, – пояснила она.
Эль Брухо. Ведьмак в переводе. Вообще похож, колоритный такой персонаж.
– Нас смотрят? – спросил я ее, тут же ощутив лезвие внутри черепной коробки, которое попыталось поковыряться в мозгу.
– Нет, – по-простому ответила она. – Ты же в случайном номере оказался, тут не подсмотришь. И не подслушаешь.
– Почему ты здесь?
– Неважно. Я с утра приехала. А Хуан, – она кивнула на Эль Брухо, – живет здесь.
– Зачем ты приехала?
– Теперь уже не важно, – усмехнулась она, поднялась со стула и подошла к кровати. – Хуан тебе поможет. – Она села у меня в ногах. – Он здесь за доктора, нетрадиционного такого, – она снова усмехнулась, – но может еще кое-что. Он тебе поможет, – повторила она.
– С чем поможет?
– С этим. – Она наклонилась и, вытянув руку, слегка постучала мне пальцем по лбу. – А то неизвестно, чем все закончится. – Я пойду, мне надо кое-что сделать. Хуан останется с тобой, пока я не вернусь.
Она встала и быстро вышла из комнаты, словно для того, чтобы я ничего не успел спросить.
И что мне делать? Довериться Хуану? Или погнать его отсюда, потому что Сули – она ведь тоже часть игры. И это все может быть частью игры. Но вот дикая боль, возникающая в голове при одной лишь мысли, – это не игра. Пусть помогает, если может, потому что хуже уже точно не будет.
Эль Брухо между тем выкладывал какие-то мелкие предметы из кожаной сумки, висевшей у него на плече. Ни на какого целителя он внешне похож не был, скорее на бандита. И вооружен неплохо, ножом и револьвером. Но вот поди же ты.
