Оделся и пошел, размышляя по дороге. Как-то везти мне начало пока, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, тут информация, там информация, двигаюсь как-то. Хвосты тоже за мной не ходят, по крайней мере очень заметные, хотя оглядываться все же по-прежнему стоит. На месте того же Мамона я бы точно за собой следить людей отправил, он же не дурак. Но не засек я пока никакой слежки, не засек. Вот и сейчас иду, проверяюсь, но не вижу никого.
До «Сибирского тракта» от «Девственной Розы» рукой подать, минут пять неторопливой ходьбы, так что уже очень скоро я зашел в тамошний кабак, оглядевшись с порога. И сразу увидел через столик от меня Гелу с его филиппинкой, а с ним еще трех человек, темноволосых, подходящего типажа. Меня Гела не заметил, а я и привлекать его внимание не стал.
Толстый тоже был здесь, как сказал официант, кабинет занимал. Кабинет был один, так что я укрепился в своих подозрениях в том, что он как раз владельцем «Сибирского тракта» и является. Проскакивало в разговорах нечто раньше, хотя сам он об этом ни единого слова.
Кабинет был такой… классический, как из старого кино со сценами купеческого разгула. Красное, золотое, хоть и малость корявое из-за кустарного исполнения, как все здесь, зато стол ломился. Толстый сидел в компании еще трех человек, на этот раз явно своих, почему-то это я понял сразу. Мне обрадовался, усадил за стол, представил братков по именам, представил им меня.
– Какие дела? – спросил он, наливая холодной водки в заботливо принесенную официантом чистую рюмку.
– Да по своим торговым здесь, – выдвинул я дежурную версию. – Только вот увидел сейчас кого-то, так что поинтересоваться хочу…
– Кого?
– Гелу знаешь? Грузина.
– Гелу знаю, сидит сейчас в зале, – кивнул Толстый. – А чего о нем?
– Да так, плыл с ним вместе, так он мне дыру в голове проговорил за четыре дня, – огласил я главный грех Гелы. – Зашел в зал, увидел его и сбежать хотел.
– Ага, любит он это дело, – засмеялся Толстый. – С греками тут дела имеет, с ними и сидит сейчас, – ответил он мне на незаданный вопрос, к моей радости.
– Я его на набережной еще сегодня видел, у «Висельников».
– Может, бухло у них берет? Траву они в Кроу-Хилл сами выращивают.
– А мак там растет?
– Не, не растет. Так что может и черняшку брать, верно. У них там мусульман вроде много, не пьют, только вместо этого курят все, а опий так через одного уже, наверное.
Мы чокнулись, выпили, я закусил хрустящим соленым огурцом с большого блюда, быстро дохрупав его до конца – правильно засолен, как надо. Толстый тут же разлил по второй.
– Ты такого Слипи Уилла не знаешь?
– Его все знают, чудной персонаж. Грибами торгует. С виду хипарь хипарем, а при этом завалить кого – это как высморкаться. Болтают даже, что хитманом нанимался не раз.
Тоже из американского жаргона в русский слово перескочило, «хитман». Таких раньше или просто мокрушниками звали, или исполнителями, если по найму. Хотя да, «хитман» все же куда ближе к «исполнителю».
– А где он торгует обычно?
– Где-то на набережной.
– В кофейне всегда сидит, которая прямо напротив второго причала, – подсказал один из братков, молодой и здоровенный, как буйвол, стриженый румяный блондин, представленный Михой. – И всегда за одним столиком, как хозяин. Да он там и есть в натуре хозяин.
– Вишь как? – кивнул Толстый и снова поднял рюмку: – Ну, дай бог, чтобы не последняя.
Почему-то я был уверен, что это точно не последняя. И выпил, потянувшись на этот раз за зеленым помидором.
Ну вот узнал я про Гелу и греков, что это мне дало? Ничего не дало, Гела мимо моих дел. Того мужика, с которым он встречался сегодня, с ним за столом не было, но на грека он тоже похож. А вот насчет Слипи Уилла информации еще прибавилось. Теперь я уже знаю, где он торгует каждый день, так что вполне могу пойти туда завтра. Тем более что мне вообще туда надо, потому что для Сули товар я закупил, теперь надо найти баржу и договориться о доставке.
Поговорили дальше о нейтральном – ценах, погоде, событиях. В Доусон очередной «этап» пришел, как по инерции русские называли партии свежих осужденных. Оживились вербовщики, прибавилось работы вышибалам в городе, потому что местные правила усваиваются не сразу, могильщики и гробовщики городские тоже рады прибытку, даже за новичков им за работу платят, а с новичками здесь так: если в первый месяц на кладбище не уехал, то, может, дальше и долго проживет.
Кстати, у меня продажи старья всякого должны будут подрасти немного, это всегда так с каждым новым этапом.
– Слушай, – вдруг озадачился я, – а «Висельники» траву берут только у мексиканцев? Из Кроу-Хилла не возят?
– Нет вроде. – Толстый вроде как задумался. – Но мы не по этим делам, западло, так что если только пацаны на покурить купят. Могу и не знать чего-то.
– Вроде только мексовская, – снова вступил в разговор Миха. – Они говорят, когда продают.
– А ты у кого берешь? У «Висельников»?
– Бегунок от них возле нас постоянно шарится, Марко, вот у него. Но так да, у «Висельников», получается.
