— Он странный человек, — сказал Салливэн. — Чэд его чуть ли не боготворит, и даже Эстелла переносит его присутствие. — Он помолчал мгновение. — Видит Бог, я не понимаю ни его, ни почему он помогал Уиллоу, когда считалось, что он работает на вашего отца. И я не знаю, почему Уиллоу ему так доверяет.
— А вы? — негромко спросила Мариса.
— Не могу сказать, чтобы я ему доверял. Неважно, что он сделал для Уиллоу, он несет беду, Мариса. Вот и все. Уиллоу понятия не имеет, что может случиться.
Мариса прикусила губу.
— Люди отца собираются устроить ему засаду. Я слушала их разговор.
Салливэн застонал.
— Уиллоу сказала, что люди вашего отца прошлой ночью хотели сжечь сарай. Это только начало, Мариса, и я не знаю, как это можно остановить.
— Знаю, — сказала Мариса. — Я слушала их разговор, и хотела предупредить Уиллоу, но… мой отец больше не позволяет мне ездить одной.
Салливэн еще больше помрачнел.
— Как вы добрались сюда?
— Кэди, — сказала она. — Он сейчас на улице, и, может, корчится от боли.
Он медленно кивнул. Ему приходилось лечить Кэди спину.
— Я не ожидала, что папа так далеко зайдет, — тихо и печально сказала Мариса.
Салливэн крепко обнял ее, и она прижала голову к его груди. Она ощущала успокоение, слыша мирные удары сердца, чувствуя тепло его дыхания на своей щеке. Она подняла голову, и их взгляды встретились. Его спокойные серые глаза были озабочены, но вселяли чувство уверенности.
— Хотела бы знать, почему, — продолжала она. — Тогда, возможно, я могла бы что-то сделать.
— Не знаю, — задумчиво сказал Салливэн, — может ли кто-нибудь что-то сделать сейчас.
— Но вы знаете, почему? — настаивала она. — Я знаю, что-то было из-за моей матери, но не знаю, что.
Салливэн крепко обнял ее.
— Все, что мне известно — это что он обвиняет Гэра в смерти вашей матери.
— Что нам делать насчет Уиллоу и… этого человека? Насчет засады?
Салливэн был в нерешительности, потом сказал:
— Мы должны их предупредить.
— Вы не думаете, что он станет мстить отцу?
— Я не скажу ему, кто за этим стоит. Только то, что я слышал, что несколько человек сговаривались убить знаменитого профессионала. Видит Бог, для таких, как он, это просто профессиональный риск. Судя по тому, что я о нем слышал, для него этого будет достаточно.
Раздался стук в дверь.
— Мисс Мариса! — Голос Кэди был громким и настойчивым.
Салливэн приподнял бровь.
— Мне лучше уйти, — грустно сказала Мариса. Салливэн крепко держал ее, глядя в затуманившиеся карие глаза.
— Мисс Мариса!
— Я должна идти, — снова прошептала она. — Но я собираюсь попробовать поговорить с Гэром Морроу. Может быть, есть способ остановить это.
— Нет, если засуха продлится, и Гэр будет пользоваться землей Уиллоу, — без выражения сказал Салливэн. — Не знаю, сможет ли что-нибудь тогда их удержать.
— Салливэн?..
В ее голосе появились нежные просящие нотки, и все, что он мог бы сделать — это наклониться и поцелуями стереть беспокойство с ее лица. Но он боялся начать то, что не смог бы остановить. Потом он вспомнил свой последний разговор с Уиллоу. Возможно, она была права.
Больше он не мог сдерживаться. Он склонил голову и легко дотронулся губами до ее губ. Ощутив ответное движение, он прижал губы сильнее, вкушая экзотическую смесь страсти и невинности. Как хорошо было ощущение ее губ, ее тела! Он чувствовал то, чего не чувствовал уже много лет — подъем духа, и желание, и небесное наслаждение. Его чресла болели от чего-то большего, чем желание, от стремления владеть, и нежить, и любить. Он был одинок долгое время, и из-за малярии оставил когда-то лелеемые мечты о жене и детях. Теперь они ворвались в его сознание с бурной, яростной силой, заглушая все остальное, всякие сомнения, что у него были. Осталось только наслаждение, невероятное наслаждение и чувство, что она ему нужна.
— Мисс Мариса!
Стук в дверь стал громче, настойчивее, и Салливэн понял, что еще мгновение — и она откроется. Он с трудом оторвал губы от губ Марисы и отступил на шаг.
— Вам лучше идти, — сказал он.
Глаза ее сияли, губы, покрасневшие и припухшие от его поцелуя, соблазнительно чуть налились. Она выглядела такой милой, и на ее лице было какое-то благоговение перед ним.
— Мы еще поговорим, — нежно сказала она.
Она кивнула и отошла, как раз когда дверь открылась. В двери стоял весь побагровевший Кэди, переводя взгляд с Салливэна на Марису. Она заметила появившееся на лице Кэди понимание, сменившееся сочувствием.
— Нам лучше отправляться, мисс Мариса, — медленно сказал он. — Ваш отец будет бешенее раненого кабана.
Мариса медленно кивнула, встретив взгляд Салливэна. В его глазах появилось что-то необычное. Там таилось обещание. Несмотря ни на что, она почувствовала тепло внутри, счастье, перевесившее всю заботу, и страх, и ожидание беды последних нескольких дней.
— Все будет хорошо, — сказал Салливэн. — Я обещаю.
