Я сделала паузу, думая о том, что именно я хотела сказать Мии через этот пост. Я хотела сказать ей, что она все испортила, конечно. Но это было еще не все. Я хотела сказать ей, что я знаю, что случилось что-то печальное, и все в порядке, ей не обязательно быть идеальной. Я хотела сказать ей, что, может быть, было бы лучше, если бы она не притворялась такой. Лучше для всех, кто видит ее и чувствует, что они делают что-то не так по сравнению с ней. Лучше, особенно для моей сестры.
Поэтому я напечатала:
Я подняла взгляд от написанного. Боже, кажется, это довольно хорошая пародия на эту женщину. Я чертовски хорошо умею выдавать себя за онлайн-знаменитость! Это что, навык? Это, безусловно, многое объясняет.
Полагаю, изучая Мию Белл, я обращала на нее больше внимания, чем думала. Я считала ее голос. Это означает, что я, вероятно, также считала ее идеальные волосы, идеальную кожу, идеальную одежду и совершенно позитивный настрой. Я считала идею о том, что каждая вещь, которую она делала, была прекрасна и отточена, что она неспособна была все испортить, что должно было быть какое-то разумное объяснение, если она вдруг совершила что-то дурное. Как бы сильно я ни сомневалась в ее тщательно продуманной личности, я все равно купилась на ее бренд.
Только подумайте: я, с моим полным отсутствием «стремления к определенному образу жизни». Последняя стрижка была два года назад, последняя диета – намного дольше, одежда, собранная из интернет-магазинов, обувь от New Balance, которую я меняла на одну и ту же модель каждые оттоптанные четыреста миль. Если я купилась на то, что продает Миа, даже самым незначительным образом, то официально: никто не застрахован от этого. Никто не может прийти к этим, так называемым, инфлюенсерам и выйти абсолютно свободным от их влияния.
Я подумала, что их не зря называют инфлюенсерами. Оставаться в здравом уме в мире Pictey – безнадежное дело.
На следующий день, заскучав до слез с несколькими мамиными книгами и бесцельно побродив по дому, сводя маму с ума, я пошла в курятник. Пока я шла, то задавалась вопросом, не поправилась ли я от пиццы и пива, но нет никакой возможности проверить это по камере моего телефона, поэтому я решаю, что мой единственный выбор – не обращать внимания. Кроме того, Дьюи такого размера, что любая женщина может почувствовать себя изящной, и несколько углеводов этого не изменят.
Я постучала в дверь и услышала, как девочка закричала изнутри:
– Если ты хочешь яйца, они на крыльце!
Я закричала в ответ:
– Я ищу твоего папу.
Дверь открылась. Это была та девочка, пухленький юный подросток, ее я видела в окне в прошлые выходные. Азалия. О, как бы мне хотелось сводить ее за покупками!
– Привет, – улыбнулась я, стараясь не пугаться ее оценивающего взгляда. – Твой папа дома?
– Да, – сказала она. – Я тебя знаю?
Я мгновение смотрела на нее. Достаточно ли она взрослая, чтобы быть на Pictey? Полагаю, что да.
– Я так не думаю, – проговорила я с надеждой.
– У него есть пистолет, – заметила она, и я поняла, что она не спрашивала, знает ли она меня, потому что я знаменита в Интернете. Она спрашивала, потому что приняла меня за какого-то опасного.
– Может быть, мне стоит вернуться позже, – сказала я, быстро отступая. – Когда будет удобнее?
Глаза девочки прищурились, а затем начали искриться. Она сама себя разыгрывает.
– Папа на заднем дворе пристраивает проволочную катушку к забору. У нас тут койоты.
Я с облегчением вздохнула.
– О, слава богу. Ты напугала меня, говоря про оружие.
Она захихикала, довольная собой.
– У нас действительно есть пистолет. Но не для того, чтобы стрелять из него в людей, которые подходят к входной двери.
– Это обнадеживает, – ответила я ей. – Значит, койоты? Может быть, я смогу ему помочь?
Она посмотрела на меня, приподняв бровь.
– Ты эксперт по койотам?
– Я смотрела много мультфильмов о дорожном бегуне и хитром койоте, – призналась я.
– Ты принесла мне что-нибудь из «Acme»? – спросила она, и я засмеялась.
