Студентка юрфака Олеся Евдокимова проработала в детективном агентстве Ника Кривошеева всего две недели, а он уже дал ей сомнительное задание: соблазнить известного кинопродюсера Брагина. Лесе без труда удалось увлечь стареющего ловеласа, и Брагин пригласил ее в свои апартаменты на Патриарших. Чтобы собраться с духом перед решающей частью дела, Леся убежала в ванную, а когда вернулась, то с ужасом обнаружила, что Брагин мертв! Кто-то незаметно проник в квартиру и так же незаметно покинул ее… Леся попыталась скрыться, но в подъезде ее окликнула консьержка. Теперь девушку наверняка обвинят в убийстве! Начав собственное расследование, Леся поняла – ее шеф Ник Кривошеев поделился с ней далеко не всей информацией…
Леся выключила воду. Сколько можно отсиживаться?! Пора.
Брагин, старый донжуан, уже заждался.
Стало слышно, как в гостиной во всю мощь вопит телевизор. Судя по разухабистой музычке и взрывам искусственного хохота, продюсер включил юмористическую передачу. Что-то вроде «Смешных и голых».
«Настраивается на любовь», – усмехнулась про себя Леся. Думает, что она уже у него в кармане и ему осталось привести себя в боевую готовность. Что ж, товарищ Брагин, скоро будут вам и смешные, и голые.
Леся накинула на плечи белоснежнейший махровый халат. Ванная в квартире Брагина оказалась прекрасно оборудована. Признаться, девушке еще ни разу не доводилось бывать в столь красивых
Внутри блистали краны и фаянс от «Villeroy & Boch», лежали стопочкой ослепительные полотенца. Ровными рядами стояла косметика, и никаких тебе пошлых «Хэд энд Шолдерсов» – сплошные «Кензо», «Живанши», «Диор». На вешалке – свежие махровые халаты разных размеров. Словом, в ванной продюсера имелось все, что нужно, и для роскошной жизни, и для визитов случайных любовниц. Таких, как она.
Леся посмотрелась в зеркало. На нее взирало юное, прекрасное лицо. Точеный носик, высокий чистый лоб, ни единой морщинки. Волосы до плеч – светлые, естественные, не порченные ни граммом краски.
Однако в глазах застыл страх. Даже не страх – ужас.
И ладони вспотели. И сердце колотится – как минимум, сто ударов в минуту.
Но она сама решила. И поздно ругать себя: «Зачем?!» Она уже прошла почти весь путь. Да нет, не три четверти, а гораздо больше. Осталась самая малость. Всего две-три неприятных минуты. НЕПРИЯТНЫХ? И только? Не слишком ли слабо сказано?
Пора, пора! Сердце заколотилось еще сильнее. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.
«Может быть, я просто мазохистка? – подумала Леся. – Говорят, так бывает: человек снова и снова бередит собственную рану… Может, это мое дурацкое подсознание подталкивает меня к пропасти? К той самой пропасти, куда я уже однажды свалилась? Может оно, темное „я“, живущее во мне, желает повторения прошлого ужаса?..
Но я-то!.. Я-то сама!.. Я, Леся, этого не хочу!..
Хватит самоанализа! – оборвала она себя. – Я не в центре психологической помощи… Или как оно называлось, то заведение, куда меня тогда таскала мама?.. Ужасно не хочется, но надо, наконец, отсюда выйти…»
Из сумочки, которую она оставила на стиральной машине, Леся вытащила мобильник. Сигнал приема максимальный, блокировку кнопок она сняла. Последним набранным номером значится тот, что вот-вот ей снова понадобится. Телефон Ника. «Скорая помощь» и пожарная команда в одном лице.
Последний раз она набирала его полчаса назад. Вызвала и через секунду сбросила. Как раз тогда они с продюсером вышли из ресторана и вышагивали по ночным Патриаршим. Будем надеяться, что Ник принял ее звонок и уже наготове. Правда, когда они с Брагиным входили в подъезд, машины Ника Леся не заметила. Остается верить, что он все-таки успел приехать.
«Да, мобильник – мое единственное оружие.
Девушка переложила мобильник в карман халата.
Руки, державшие телефон, вполне отчетливо тряслись.
Но делать нечего, надо идти. Пока она свое задание запорола. Или, как выражались ее однокурсники,
Когда они с Брагиным вошли в его квартиру, все пошло совсем не так, как было задумано и условлено с Ником. Продюсер попытался обнять Лесю. И вот уже
Но Леся не была
От ужаса и отвращения она едва не потеряла сознание. Она отстранила продюсера и прошептала: «Я скоро». А потом, вырвавшись из его рук, бросилась в ванную, заперлась на защелку и привалилась к двери спиной, тяжело дыша.
Правда, хватило ума крикнуть через дверь: «Сейчас я приду!» Оттягивая неизбежное, она пустила воду из обоих кранов, а потом стала медленно раздеваться.
Душ немного успокоил ее. И отменил неизбежную прелюдию. Теперь, когда она выйдет к Брагину в халате на голое тело, вряд ли продюсер станет тянуть резину.
Но хватит ли у нее сил опять пережить его объятия?
