Издалека послышалось бормотание «Ирокеза», эхом отражавшееся от воды. Казалось, вертолет не улетает, а кружится где #8209;то высоко в небе.
Вскоре Чарли различил два источника шума. Гул вертолета и вялый рокот подвесного мотора лодки, пробирающейся сквозь озеро, между стволами затопленных деревьев.
Два этих звука слились на некоторое время, а затем вертолет ушел за пределы слышимости, меж тем как лодка приближалась.
Вскоре она вынырнула из переплетения ветвей деревьев #8209;утопленников: двенадцатифутовый бот с небольшой осадкой и тентом, под которым умещались два человека в белых хлопковых фуфайках. Один из них воздел руку в приветствии.
- Верно, идут с безопасного направления. На две сотни миль вокруг ничего, кроме джунглей и индейцев.
В глазах Жоржи блеснул лукавый огонек.
- Думаешь? - саркастически хмыкнул он. Чарли похлопал товарища по плечу, что тут же показалось ему фамильярностью.
- Эх, Жоржи #8209;Жоржи, меня не так просто напугать. Я же их сразу узнал. Это пасторы, те самые пасторы.
Бот достиг того места, где в море выдавался причал. Два человека вскарабкались на него и вытащили лодку на бетонку, после чего стали подниматься вверх по длинному пологому склону.
Хейнц и Помар, не так ли? Один лопается от бобов. А у другого паренька щеки, словно краденые яблоки…
- Что за представление! - завопил отец Хейнц, едва вступил в зону слышимости. - Оранжевое знамя поперек всего мира - как на флаге Бразилии. Просто чудо. Орденская лента через плечо. Вечный рассвет над лесами.
Пастор отдувался, штурмуя крутой склон, однако его врожденная словоохотливость превозмогала недостаток кислорода.
- Поверьте, мистер Берн. Когда это постепенно проступает сквозь дождь, то кажется гигантской пограничной полосой между варварством и цивилизацией. Чувствуешь себя так, будто приезжаешь домой!
- Так вы и фамилию мою не забыли? - усмехнулся Чарли во время обмена рукопожатиями.
Пасторы исхудали за время пребывания в джунглях и чащобах Амазонки. Просыпались бобы из Хейнца и смыло краску со щек Помара. Чарли припомнил, что со времени их отбытия прошло два месяца, а то и все три.
Однако до дома они еще не добрались. Их дом был в десяти километрах впереди по течению, несколько хибар с бетонным полом и жестяными крышами: кухня и амбулатория, церковь и школа. Все наготове, чтобы справиться с любым исходом индейцев из затопленных джунглей.
Пока там жила лишь треть от общего числа поселенцев, согласно данным, полученным при облетах затопленных территорий. Летчики сбрасывали мешки с рыболовными крючками и ножами. И - яркие, красочные листовки, на которых были изображены Безопасная Деревня и Великая Апельсиновая Запруда. С фотографиями людей, через которых можно выйти на связь, типа Хейнца и Помара.
Чарли уже собирался спросить, как, мол, успехи, и все такое, когда услышал тарахтение джипа где #8209;то в стороне от дамбы, примерно в двух километрах.
Он прищурился, вглядываясь в туман: джип набирал ход, устремившись по насыпи на их стороне.
Наконец Чарли узнал машину из их парка, и беспокойство покинуло его.
- Это же Хризостомо, - напомнил Жоржи. - Я отсылал его по делам сегодня утром.
- Да #8209;да, вижу. Ты же понимаешь, я не настолько съехал с гаек, как эти типы, чтобы не узнать машину! Черт, но вся эта история с киллерами и террористами - скорее байка, сочиненная капитаном. Он сам - худший из террористов.
Жоржи только усмехнулся и направился навстречу джипу.
- О чем вы, сеньор Берн? - растерянно пробормотал Хейнц. - Я слышал, вы что #8209;то сказали о террористах?
- Ничего особенного. Слухами земля полнится. Только что нас удостоил визитом капитан тайной полиции. Почему бы вам, ребята, не зайти с дороги на рюмку согревающего? А я тем временем присмотрю за лодкой - надо доставить ее на пристань.
- Так вот кто это был! Помнится, какой #8209;то вертолет в самом деле пролетал над нами. Мы помахали им. По #8209;моему, они даже нас сфотографировали.
Чарли проводил священников в хижину, влил в себя приличную дозу бренди, а остаток расплескал в бокалы, из которых пили Олимпио и Орландо.
Пасторы напомнили Чарли армейских капелланов. Довольно кислое воспоминание. А он хотел выпить. И пытался при этом придерживаться собственных жизненных правил. Например, «не пить днем в одиночку». Это были правила, выработанные в ходе длительного запоя.
- Кто #8209;то собирается взорвать плотину, - он равнодушно пожал плечами. - Или убить янки, который построил ее.
- Какой ужас! - воскликнул Хейнц. - Ведь ваша работа получила благословение свыше. Неужели народ не понимает этого? После мрака невежества этих дикарских джунглей…
Помар, пастор помоложе, тут же припомнил случай, как епископ Сан #8209;Паулу распорядился приколоть листовки на дверях церквей собственной епархии. Эти листовки обвиняли власти во всех страданиях священнослужителей и мирских работников. При этом львиная доля обвинений ложилась на тайную полицию. Может быть, все эти партизаны, несмотря на то, что они люди, сбившиеся с пути истинного и атеисты…
Но тут Хейнц разбередил старую рану.
