Список книг для внеклассного чтения на лето… Помните? Был ли он и для вас неким символом свободы, таким чарующим, пестрым и многогранным? Случалось ли вам обретать в нем книги, которые сразу же попадали на полку с самыми любимыми и которые до сих пор находятся там? Ваши любимые книги! А ведь среди них вы скорее всего не найдете и двух похожих. Все они такие разные – как по стилю и содержанию, так и по слову и настроению.Семь рассказов, представленных в этой книге, также отличаются друг от друга. Одни посвящают вас в тайны необычных сделок, другие веселят рассказами и анекдотами из повседневной жизни самых обычных людей. Рассказы, рисующие ситуации из возможного будущего, и истории, вновь спускающие на землю и заставляющие задуматься о жизни, любви, дружбе и многом другом, о чем все мы так любим узнавать со страниц наших любимых книг. Понемногу. По одному рассказу вечерком, за чашкой кофе. Так же, как мы, будучи школьниками, читали книги из списка для внеклассного чтения.
– Повторяю еще раз, – терпеливо начал говорить Гость, – я пришел сюда, дабы сделать вашей группе предложение. Суть его заключается в предоставлении возможности стать поистине знаменитыми, что подразумевает не только всемирную известность и богатство, но в некотором роде и власть. От вас требуется всего лишь поставить по одной подписи от каждого на этом листе. Больше мне нечего добавить.
– Но неужели это все может быть так просто? Неужели все те наши юношеские – да и взрослые, чего уж там таить – желания могут сбыться по мановению вашей волшебной ручечки? Вот так вот «раз, два» – и все? – недоумевал «Б».
Гость не сводил с него своего холодного взгляда, и «Б», казалось бы, сам уже ответил на свой же вопрос. Ответил он утвердительно, потому что ответить иначе он в этот момент не мог и не хотел. Сделав паузу, «Б» опустился на стул. Нога его нервно подрагивала, вдобавок к чему он начал неуютно поглядывать по сторонам, покусывая губу. Гость прекрасно знал о своей победе над ним, и вся его энергия была теперь направлена на «А», который продолжал сидеть на столе, свесив ноги и раскачивая их в такт звучавшей у него в голове мелодии, которую он придумал два дня назад. В тот вечер, во время репетиции, когда эта мелодия приобретала все новые и новые оттенки, он и не думал, что всего через пару часов она будет ассоциироваться в его сознании с радостью, с риском и с леденящим душу страхом одновременно. Песня (а она к тому времени уже стала песней в силу будто вытянутыми откуда-то из эфира несколькими строчками чудесной поэзии) формировалась буквально на глазах. Новая гитара бас-гитариста звенела и ревела, а барабанщик теперь уже стучал так, что чуть ли не было видно, как один за другим укладывались кирпичи башенной стены, и как возвышалась она теперь над ними. К двадцатой минуте их импровизации гитара, казалось бы, сама играла риффы вперемешку с мелодией, и «А» дивился этому своему новому стилю игры.
«Неужели это я так играю? Неужели это мы делаем эту музыку? Как я мечтал об этом!» – думал он.
В экстазе игры, терзая струны и сжимая вспотевшей рукой гриф своей гитары, он вдруг поднял голову вверх и, открыв от удивления закрытые вот уже несколько минут глаза, вдруг начал петь строки этой песни…
В этих четырех строках было все: его желания и чаяния, сила и нежность, его любовь. И циклическое повторение этих строк ни у кого не вызывало сомнений в своей правильности. Ничего более, никакой суеты. Он пел их и пел, повторял и повторял, и удивление от происходящего сменилось в группе на состояние блаженства от того, что они делали здесь и сейчас.
Когда последние звуки отзвучали, в комнате повисла тишина, и даже легкое жужжание в динамиках не ощущалось в ту минуту. Да, они привыкли к нему за месяцы репетиций, но сейчас дело было не в привычке. Три музыканта, три друга улыбались, смущенно поглядывая в глаза друг другу, как будто они в этот момент стали свидетелями некоего взросления, что обычно должно происходить наедине. Не сказав ни слова, они выключили аппаратуру, оставили свои инструменты и вышли из комнаты.
Как это бывало обычно, они решили покурить и обсудить дальнейшие планы. Но эти короткие дебаты были похожи на какой-то обмен веселыми репликами. Было решено, что сегодня ничего лучшего они не сделают, да и не надо было даже пытаться, а о дате следующей репетиции «А» известит дополнительно.
Когда все ушли, «А», решивший задержаться ненадолго, начал протирать стол и полки от посыпавшейся с потолка штукатурки. «Как громко значит мы сегодня играли, что аж штукатурка посыпалась», – думал он. Прошло еще минут пять… Он стоял перед раскрытым окном, вглядываясь в черное небо и вдыхая морозный воздух, и что-то начало происходить в его душе. То было знакомое чувство тоски и безысходности.
«Все как всегда… Я играл в воздух… Никто это не оценит… Сегодня мы есть, завтра нас нет… Все как всегда…» – звучало в его голове. Обычно импровизационные фрагменты репетиций записывались на диктофон, чтобы случайно не забылись те спонтанные идеи, которые после можно было бы развить во что-то более значимое. Однако сегодня они этого не сделали, потому что не смогли нарушить этот естественный процесс творения.
– Как назло, все партии сидят в моей голове, и я даже помню все слова этой песни… – вслух добавил «А». Он хотел еще посетовать на то, что, как всегда, отсутствие денег не позволит им хотя бы записать эту песню в студии, но его прервал голос сзади.
– А почему бы вам не записаться завтра в студии, пока все свежо в голове и на пальцах? – спросил вдруг появившийся сзади Незнакомец. – Такое нельзя оставлять неуслышанным всеми!
