Поступая в военное училище, курсанту не обещают лёгкой жизни, но обещают тяготы и лишения военной службы. Офицеры – государевы люди, служат там, где прикажут. И чаще всего, это тайга, джунгли или пески. Вьетнамские джунгли здесь не исключение. И присягу никто не отменял.
ВНЕПЛАНОВАЯ КОМАНДИРОВКА
Ночь. Духота. Августовская жара. Страна не спит. Не сплю и я. Я взмок до пота. И мысль куда-то потекла: Ей полетать охота. А ну, вернись в болото! Вот так лежу, Не смежив глаз, Уже не час. Так режет сон Тупой алмаз, Выдавливая воспоминания из нас. И вспомнил я, В который раз, Но это был другой рассказ. Здесь было все жестоко. Плету из слов я кружева, К савану тянется рука Прикрыть товарища тогда, Закрывшего меня от пулемета. Начну рассказ.
Я только пододвинул к себе тарелку с биточками, как два длинных занудных звонка отвлекли меня от такой приятной процедуры, как заслуженный обед. Так звонить может или нахал, но учитывая мою должность в этой воинской части, навряд ли, или посыльный. Что, собственно, тоже не лучший вариант. Посыльный.
– Товарищ старший лейтенант, товарищ капитан прислал меня к вам передать, что комбриг сказал вам прибыть к нему сразу после обеда.
– Так я после обеда все равно пришел бы.
– И я так ему сказал, но он говорит, что вы можете в штаб не зайти.
– И то верно. Понял. Спасибо. А что случилось?
– Понятия не имею.
– Ладно. Давай.
Аппетит почему-то пропал. Где-то я проштрафился, и меня вызывают на ковер. А кому это понравится. Тем более начнутся упреки типа: тебе только присвоили старшего лейтенанта, а ты…. Дома уже не сиделось, поэтому просто попил кофе, и пошел к дежурному.
– Серж, что случилось? – обратился я к помощнику оперативного дежурного. – К чему хоть готовиться? Что-нибудь в казармах?
– Нет, вроде бы. Может, это из-за груза, который сегодня прибыл. Особисты с утра суетятся.
– А я-то причем?
– А я откуда знаю. Вон командир идет, у него и спрашивай.
Я оглянулся и увидел входящего в штаб командира нашей бригады.
– Смирно! – крикнул помдеж.
– Вольно. А, Щетинин, пошли ко мне в кабинет.
Если предполагался “пистон“, то кричать уже начал бы. В назидание присутствующим. А так говорит спокойно. Это уже успокаивает.
– Так, старший лейтенант,– проговорил комбриг, заходя в кабинет. Я, как и положено по военному этикету, остался стоять невдалеке от двери.– Щетинин, ты уже ездил в командировку во Вьетнам. Съездил успешно. Молодец. Но так сложилась ситуация, что уже завтра надо отправить борт с грузом, а послать некого. Ты оказался крайним. Я помню, что у тебя маленький ребенок, но не грудной. Правильно?
– Так точно, товарищ полковник. Скоро два года.
– Вот. Верно. А у Пономарева, твоего дружка, еще грудной. (Р.S.: ст. лейтенант Пономарев через полтора года поехал в командировку в Афганистан, и там в первый же день подорвался со всем экипажем БМД на мине. Все погибли. Осталась жена и двух годовалый ребенок.). Короче, готовься. Завтра в девять тридцать шасси должны быть уже в воздухе. Все загрузят без тебя. Твоя задача – оформить командировочный, забрать документы на груз у зам. по вооружению и не опоздать на борт. Понял?
– Так точно, товарищ полковник.
– Хорошо. Иди. Да, жене скажешь, что едешь, как обычно в Средне – Белую.
– Товарищ полковник, а по времени это на сколько?
– Доставишь. Там его проверят. Дадут заключение, и привезешь его.
– Ё-ё, так его ж могут испытывать месяц.
– Нет. Максимум неделя. Это приказ из Генштаба.
– И то хорошо. Разрешите идти?
– Иди.
– Есть.
Неделя там плюс дорога. Отлично. Летать я люблю. Тем более питаться приходится в летной столовой и на халяву по летным талонам. Экономия денег опять же. А здесь недавно на прииск в магазин завозили японский автомат – проигрыватель на пять пластинок. Денег не хватило, а так бы купил.
Пришел домой. Жена стирает. Ребенок один играет в комнате.
– Командир вызывал. Завтра с утра в Средне – Белую улетаю деньков на десять. Примерно.
– Ты ж недавно был в командировке?!
– Я сам что ли напросился! Сама же видела, что посыльный приходил.
– Вечно у тебя. Другие офицеры постоять за себя могут. А тебя вечно куда-нибудь посылают. Все дырки затыкают. Вот посмотри, твоего друга Игоря посылают куда – нибудь? Нет. А Пономарев?
– Так у него же грудной ребенок. Вот вместо него и посылают меня. Мне так сам командир сказал.
– Да что ты врешь! Пономарев – артиллерист, а ты? Что ты все врешь! Сплошное вранье. Не умение постоять за себя даже в элементарном. Ну, что за наказание такое.
Я понял, что ловить здесь больше нечего. А что будет дальше, я уже знал. Не говоря ни слова, я повернулся и пошел на кухню.
– Я с тобой, кажется, разговариваю! Ты куда пошел? Вернись!
Она говорила еще что-то, но я уже не слушал. Я переключил себя на “автопилот“, и ее нотации и упреки шли простым звуковым фоном, не проникая под мою подкорку. Хотя под корку они потихоньку проникали, потому что вскоре на душе стало так противно и тошно, что захотелось выпить. Я понимаю некоторых офицеров, которые, живя здесь, спились, и от них уехали жены. Я своей такого повода не дам: я слишком себя люблю, чтобы так относиться к своему здоровью. Я лучше схожу на тренировку по каратэ к солдатам. Там хоть толк есть и забываешься о том, что тебя ждет дома.
В восемь пятнадцать уже был на аэродроме на КП. Летчики, увидев меня, улыбнулись и помахали рукой.
– Опять с нами.
