— На западном берегу все подступы справа и слева от тракта заминированы, — рассказывает Иваницкий. — На самом тракте недалеко от въезда на мост недавно заложено три фугаса, подрываемых по идущим под землей проводам. Каждый из них может быть приведен в действие независимо от остальных. Помимо мин, вся прилегающая к укреплениям местность, кроме узких хорошо пристрелянных проходов, напичкана скрытыми ловушками. Там и небольшие замаскированные ямы с кольями внутри, и колючая проволока на колышках, натянутая в двадцати сантиметрах над землей, и вбитые в землю заточенные куски арматуры. В общем, всё, что смогли найти, пустили в дело. В лоб нас штурмовать будет очень накладно, а если переправиться ниже или выше по течению и попытаться штурмовать с тыла, результат будет тот же — укрепление на восточном берегу не слабее западного.
— Правду говорит капитан, — звучит в моем ухе голос Кана. — Наступать по такой местности пехоте будет очень неудобно. Без ног остаться проще простого.
— Неплохо вы подготовились, — уважительно отвечаю Иваницкому. — А по реке или вдоль самого берега к мосту подобраться можно?
— На берегу тоже мины, но их мало. В основном всё та же колючая проволока и ловушки. Их, правда, приходится постоянно обновлять — уровень воды меняется и некоторые наши изделия размывает. Прямо над водой по обе стороны моста с берега на берег перекинуты толстые тросы со спиралями из колючей проволоки и электрической сигнализацией, срабатывающей на разрыв. В мирное время они поднимаются только на ночь, а днем мы ослабляем натяжение, и они ложатся на дно. Опоры отдельно опутаны колючкой с простейшей звуковой сигнализацией — специальными колокольчиками из жести. Правда, при сильном ветре они начинают греметь сами по себе, но такое бывает нечасто.
— Продуманный подход, — отдаю должное качеству проделанной стражниками работы. — И исполнение на уровне.
— Ваша милость, тут нечему удивляться, — пожимает плечами Иваницкий. — Этот мост — единственный во всей округе. Он находится на территории нашего баронства, но значение имеет и для всего графства и даже для герцогства, я думаю. Поэтому барон Воронков получает на его содержание и охрану прямые дотации от графа. Какие уж там отношения на эту тему у графа с герцогом, я не знаю, не мой уровень, но средства и ресурсы нам выделяют без задержек. Наш барон понимает, что если с мостом что-то случится или он окажется в руках врага, у него немедленно возникнут очень большие проблемы. Так что с материальным обеспечением у нас всегда всё было хорошо.
— Понятно, — согласно киваю Иваницкому, про себя добавляя, что командира для гарнизона охраны моста барон Воронков тоже нашел весьма грамотного. — И всё же у меня есть небольшое предложение. Как вы смотрите на то, чтобы немного увеличить количество мин на подступах к мосту? У нас есть с собой несколько очень интересных устройств этого типа.
— Я только за, — без всяких сомнений соглашается Иваницкий.
— Тогда ещё вопрос. Как сформулирован ваш приказ, капитан?
— Защищать мост, пока есть такая возможность и ситуация остается контролируемой. При возникновении реальной угрозы захвата объекта отступить в восточное предмостное укрепление и привести в действие взрывные устройства. Далее до подхода подкреплений удерживать позицию, препятствуя попыткам ремонта моста противником или форсированию им реки в нашей зоне ответственности.
— А до подхода подкреплений отступление, значит, не предусмотрено?
— Предусмотрено, — чуть замявшись, отвечает Иваницкий, — но другим приказом. Устным. В случае полного отсутствия перспектив успешной обороны мне предписано действовать по обстановке.
Прекрасно понимаю барона Воронкова. Официальный письменный приказ — это документ, который, случись что, может попасть в руки графа, а то и герцога. Так что в нем всё так и должно быть: держаться до конца, и точка. Однако терять хорошо подготовленный личный состав и грамотных офицеров барон не хочет, и я его отлично понимаю. Сам бы таких людей ценил выше всяких стратегических мостов.
— В чем видите главные слабости вашей обороны, капитан? — задаю вопрос, ради которого во многом и затеял все эти расспросы.
Иваницкий ненадолго задумывается. Видимо, в очередной раз перебирает в голове все возможные варианты. Уверен, он и сам неоднократно задавался этим вопросом, и ответ у него наверняка давно сформулирован. Однако сейчас обстановка резко изменилась, и то, о чем он думал в мирное время, возможно, уже не столь актуально.
