Внешняя проверка (СИ) полностью

Полевский: «Николаев, Семенов, на старт, проверяйте еще раз технику, двигатели на прогрев…»

Ромашов: «Еще около часа, статую нужно накалить…»

Полевский: «Нам лететь минут сорок, еще пока двигатели прогреются, проверки пройдут...»

Через некоторое время вокруг статуи появляется красный кружок.

Костин: «Товарищ генерал, статую топят, прогрев уже виден, пока градусов сорок ... А вот темные продолговатые фигуры – это, видимо они, а вот и подводная лодка, чуть в стороне…»

На экране монитора в отдельном окне появляются небольшие продолговатые темные фигурки, немного перемещаются. Также видна рубка подводной лодки, стоит на месте.

Ромашов: «Процесс пошел... На берегу сейчас тихий ужас…»

Полевский: «Так, полетели. Сначала Николаев, потом Семенов... Взлетайте, держитесь парой... Высота двести – двести-пятьдесят метров...»

На экранах двух других мониторов видна бегущая навстречу взлетная полоса.

На экранах мониторов управления беспилотниками, идет африканский пейзаж с высоты птичьего полета. Через некоторое время перехватчики подлетают к цели.

Николаев: «Цель вижу».

Семенов: «Я тоже».

Полевский: «Николаев — цетокроны, Семенов — подводники. Огонь по готовности. Не тяните. После пуска посмотрим результат, и уходите на форсаже».

Николаев: «Есть захват, пошли».

Ромашов: «Не уйдут?»

Полевский: «Гиперзвук, быстрее ничего нет».

На экране монитора виден след стартовавших ракет. Цетокроны крутят головами и начинают погружаться, но не успевают. Обе ракеты взрываются у них над головами. Цетокроны погружаются, вздрагивая, осколки попадают в цель.

Николаев: «Есть поражение. Первый вычислитель отключился, переход на второй. Ухожу от цели и разворачиваюсь на лодку».

Семенов: «Есть захват, пуск».

Снова следы от пущенных ракет, но они взрываются, не долетая до цели. На экране монитора появляется красная надпись – «Тепловое поражение. Внутренняя температура выше критической».

Семенов: «Я горю, какое-то тепловое поражение. Попали на гиперболоид».

Полевский: «Тарань ее, пока не ушла, может, перископы посшибаем».

Семенов: «Есть. Не уйдет».

На экране монитора быстро увеличиваются перископы подводной лодки, затем вода, и изображение гаснет.

Полевский: «Молодец, Гастелло. Николаев, дай вид сверху на малой скорости».

Николаев: «Сейчас даю. Вычислители и связь постоянно переключаются. Бушуют, гады…»

На экране монитора возникает изображение моря, берег вдали. На поверхности плавают какие-то трубы и куски, видны большие пятна. Далее наплывает берег. Толпа расходится, мужчина вырывает сына из рук жреца. Далее прибрежные пальмы.

Полевский: «Ну что, будем считать, что шоковая терапия удалась. Белов, бери своего эфиопского друга, прыгайте в вертушки и летите туда, может, что-нибудь прибьет к берегу».

Арторист: «Будет лучше, если вас никто не увидит».

Белов: «Я отделение спецназа возьму».

Полевский: «Бери сколько нужно, боевую вертушку в помощь, контейнеры. Соберите все, что сможете».

Ромашов: «А если увидят, то что?»

Арторист: «Все мы будем под контролем. Трансляция снов может начаться, видений. Кстати, об этом. Сейчас за нашу страну возьмутся. Нужно, чтобы кто-нибудь из руководства выступил перед народом. Они могут транслировать сны религиозного толка, в том числе и с применением имеющихся религиозных представлений. К примеру, снится окровавленное божество и говорит, что недостойные подняли руку, покусились, могут еще и дети быть, если они есть в религии».

Ромашов: «Ангелы? Есть такие. Но нас вроде не трогают. А окровавленные, это тоже возможно?»

Арторист: «Стран, способных на такое сопротивление, немного, и они это знают. А изображения используют любые, главное, добиться результата, они еще и психов в массовом порядке делать могут».

Ромашов: «Нам говорили. В прибрежных районах население оповещено, приборчики мы раздаем. Хорошо, я позвоню президенту, может и церковь поможет».