— Сейчас речь не о политике, Лукас. Я просто обеспокоена тем, что случилось. — Достав сигарету, она со щелчком захлопнула портсигар. — Такое ощущение, что вы их подставили. Чтобы самим превысить полномочия. Пока все в порядке. В Фарриса стреляли, а ты успел сделать запрос, чтобы машину грабителей остановили. Но в Кэнди Лашез шесть или семь дырок. Никто не поверит, что это все вышло случайно.
— Мы были готовы, — согласился Лукас.
— Значит, нужно ждать нового скандала, когда судмедэксперт даст заключение.
— Скажи там, чтобы не торопились, — предложил Дэвенпорт. — Ты же знаешь, как это делается. Через неделю-другую всем будет на это наплевать. До выборов же еще несколько месяцев.
— Да-да. И судмедэксперт идет на сотрудничество. Пока.
— Эти Лашез начали первыми, — стоял на своем Лукас. — Они убивали из спортивного интереса. Кэнди Лашез стреляла в людей, чтобы посмотреть, как те умирают. Так что поделом им.
— Тоже верно, — произнесла Роуз Мари и, махнув рукой, устало побрела к своему кабинету. — Отпускай всех домой. Комиссия по рассмотрению вашей стрельбы созывается завтра.
— Ты зла на нас? — бросил ей вдогонку Дэвенпорт.
— Нет. Просто настроение паршивое. Что-то многовато трупов у нас в этом году, — призналась Рукс. Она остановилась, щелкнула зажигалкой и закурила. В полумраке коридора кончик зажженной сигареты был похож на светлячка в ночи. — Слишком много людей убивают. Подумай об этом.
Когда Дэвенпорт вернулся домой, Уэзер Каркиннен занималась бумажной работой. Услышав, как Лукас вошел в кухню, она громко сообщила:
— Я в кабинете.
Через секунду Лукас появился на пороге с бутылкой пива в руках.
— Привет.
— Я пыталась дозвониться до тебя.
Уэзер была среднего роста, атлетически сложенной блондинкой с короткой стрижкой и широкими плечами. Высокие скулы и темно-голубые глаза говорили о ее финских корнях. Нос чуть великоват и с легкой горбинкой, как будто когда-то его сломали в драке. Не красавица, но на вечеринках мужчины старательно увивались за ней.
— Я видела по телевизору передачу о налете на банк.
— И что говорят? — спросил Лукас и, открутив крышечку с бутылки пива, сделал глоток.
— Что полиция застрелила двух женщин. Говорят, что стрельба была необоснованна.
Уэзер выглядела взволнованной. Она то и дело убирала волосы с лица.
— Не бери в голову. Мало чего там наговорят по телевизору, — покачал головой Дэвенпорт, чувствуя, что его душит злость.
— Лукас!
— Что?
Он весь ощетинился, и Уэзер это не понравилось.
— Ты злишься, — сказала она. — Что случилось?
— На меня спустили всех собак пресса и телевидение. Всем, черт возьми, не дает покоя вопрос: был ли это честный поединок? Почему, скажи на милость, поединок должен быть честным? Это ведь не игра. Мы не спортсмены, мы служители закона!
— Неужели ты не мог просто схватить их? Арестовать? Передать судье, навесив на них и другие ограбления банков в Висконсине?
— Не мог, — покачал головой Лукас. — Они всегда действовали в масках и пользовались крадеными машинами. Тот случай в Ривер-Фоллз два года назад, когда Кэнди Лашез поймали по обвинению в вооруженном ограблении: парень, которого она ограбила, торговец автомобилями, две недели спустя был зверски избит до смерти, еще до суда. Свидетелей не нашлось, а у Лашез оказалось алиби. Копы из Ривер-Фоллз считают, что ее прикрыли старые дружки-подельники.
— Но твоя работа состоит не в том, чтобы их убивать, — возразила Уэзер.
— Послушай, я всего лишь достал оружие, но не сделал ни единого выстрела. То, что случилось, — это их собственный выбор, а вовсе не мой, — ответил Лукас.
Уэзер упрямо покачала головой.
— Не знаю. То, что ты делаешь, пугает меня, даже сильнее, чем я предполагала. — Девушка зябко обхватила себя руками. — Меня не столько беспокоит то, что может случиться с тобой, сколько то, что ты можешь с самим собой сделать.
— Я уже сказал тебе. — Дэвенпорт ощутил, как внутри нарастает раздражение.
— Лукас, — прервала его Уэзер. — Я знаю ход твоих мыслей. По телевизору говорили, что вы наблюдали за этими налетчицами целых девять дней. Мне почему-то кажется, что ты манипулировал ими, загонял их в западню. Не знаю, но у меня именно такое чувство.
— Чушь! — вспыхнул Дэвенпорт и собрался выйти из комнаты.
— Лукас!
Лишь выйдя в коридор, он понял, чем занималась Уэзер. Она писала приглашения на свадьбу. Он развернулся, снова вошел в кабинет и сказал:
— Господи… извини. Я не сержусь на тебя. Иногда… я не знаю, что на меня находит.
Уэзер встала.
— Заходи, — пригласила она. — Садись.
Когда Дэвенпорт опустился на стул, девушка села ему на колени. Он в очередной раз удивился тому, какая она маленькая, какие у нее маленькие голова, руки, пальцы.
— Тебе нужно как-то снизить кровяное давление, — произнесла Уэзер.
— Для этого есть пиво, — отозвался Дэвенпорт.
— Поскольку я твой доктор, то имею право сказать, что одного лишь пива недостаточно. — Уэзер прижалась к нему.
— Да? Какое же еще лекарство ты мне пропишешь?
Чокнутый Ансель Баттерс ждал, когда же словит кайф.
— Наконец-то, — произнес он, почувствовав его приближение.
