Один человек слишком много лжет и однажды попадает в пространство, где обитают его выдумки. Другой человек всегда живет с закрытыми глазами, потому что так удобнее фантазировать. А третий пережил кому и теперь скучает по тому, что в ней увидел. А четвертому непременно надо поехать в детский сад на большом синем автобусе. А пятый — к примеру, Бог в инвалидной коляске. А шестой загадал золотой рыбке два желания из трех и все откладывает третье на потом. Мертвые и живые, молчаливые дети и разговорчивые животные, сны и реальность: мир Этгара Керета — абсурд, трагизм и комизм, чистая эмоция и чрезмерная рефлексия, юмор, печаль и сострадание. Его новая книга — сборник коротких шедевров о повседневности, о самых обыденных вещах, которые прячут в себе невероятную сложность, тоску, радость, веселье, опасность и просто жизнь. Иногда к автору в дом заявляются незнакомые люди и требуют, чтобы автор сочинил рассказ, сию же минуту. Потому что о такой жизни просто необходимо рассказывать.
© Линор Горалик, перевод с иврита, 2019
© Андрей Бондаренко, оформление, 2019
© «Фантом Пресс», издание, 2019
«Гони рассказ», — приказывает бородатый мужчина, сидящий на диване у меня в гостиной. Положение, надо признаться, не из приятных. Я же пишу рассказы, а не «гоню» их вслух. Да и пишу я не по требованию. Последним, кто потребовал у меня рассказ, был мой сын. Год назад. Я рассказал ему что-то про фею и фенека, даже не помню что, и через две минуты он заснул. Но сейчас ситуация совсем другая. У моего сына нет бороды. И пистолета. И он попросил историю вежливо, а этот человек добивается ее от меня шантажом.
Я пытаюсь объяснить бородачу, что вернуть пистолет в кобуру — в его же интересах. Трудно выдумывать историю, когда дуло заряженного пистолета нацелено тебе в голову. Но бородач упорствует. Он объясняет, что в нашей стране, если ты чего-то хочешь, надо действовать силой. Он новый репатриант из Швеции. В Швеции все совершенно иначе. Там, когда чего-нибудь хотят, вежливо просят — и обычно получают. Но в страшном, душном Леванте дела обстоят иначе. Тут недели хватает, чтобы понять, как оно все работает. Вернее, как оно все не работает. Палестинцы вежливо попросили страну. Получили? Хер получили. Начали взрывать автобусы с детьми — и вдруг к ним стали прислушиваться. Поселенцы хотели, чтобы с ними вступили в диалог. Вступили? Хуй вступили. Они начали драться, слегка полили погранцов кипящим маслом — и вдруг им решили пойти навстречу. Эта страна понимает только силу — неважно, идет речь о политике, экономике или парковке. Только силу мы тут понимаем.
Швеция, откуда репатриировался бородач, — развитая страна, преуспевающая во многих областях. Швеция — это не только «АББА», икра трески и Нобелевская премия. Швеция — это целый мир, и все их достижения — результат обходительности. В Швеции, если бы он пришел домой к солистке «Эйс оф Бэйс», постучал в дверь и попросил спеть, она бы заварила ему чашку чаю, вытащила из-под кровати акустическую гитару и заиграла, и еще улыбалась бы. Но здесь? Да если бы у него в руке не было пистолета, я бы его с лестницы спустил.
— Смотрите… — пытаюсь полемизировать я.
— Никаких «смотрите», — рычит бородач и взводит курок. — Рассказ — или пуля в лоб.
Я понимаю, что выбора нет. Мужик совершенно серьезен.
— Два человека сидят в комнате, — начинаю я. — Внезапно в дверь стучат.
Бородач выпрямляется. На секунду мне кажется, что история захватила его, — но нет. Он к чему-то прислушивается. Кто-то действительно стучит в дверь.
— Открывай, — говорит он мне. — Без фокусов. Прогони его как можно быстрее, или это плохо кончится.
Молодой человек за дверью проводит исследование. У него есть несколько вопросов. Коротких. Насчет высокой влажности летом и ее влияния на мои нервы. Я говорю, что не желаю участвовать в исследовании, но он все равно протискивается в квартиру.
— Это кто? — спрашивает он и показывает на бородача.
— Это мой племянник из Швеции, — вру я. — Он приехал сюда хоронить отца, погибшего под снежной лавиной. Мы как раз читаем завещание. Может, вы проявите уважение к нашей личной жизни и уйдете?
— Ой, ладно, — опросчик шлепает меня по плечу. — Да всего несколько вопросов. Дай братану шанс подзаработать. Мне по головам платят.
Он растягивается на диване со своей папкой. Швед садится рядом. Я все еще стою и стараюсь говорить твердо.
— Я прям правда прошу уйти, — говорю я ему. — Вы пришли в неудачное время.
— Неудачное, а? — Опросчик вытаскивает из папки огромный наган. — Почему неудачное — потому что братан мизрахи?[1] Для шведов у тебя, я так вижу, море времени. А для марокканца[2], который только демобилизовался и оставил в Ливане кусок селезенки, у этого чувака ни минуточки не найдется.
Я пытаюсь объяснить ему, что дело в другом. Он просто застал меня в деликатной ситуации с этим шведом. Но опросчик подносит дуло нагана к губам, знаком велит мне замолчать.
— Живо, — говорит он, — без отмазок. Сел в кресло и поехал.
— Куда поехал? — спрашиваю я.
Честно говоря, я уже реально нервничаю. У шведа тоже пистолет, тут может возникнуть напряжение, эдакое «запад-восток», разница в ментальностях. Или просто швед может взорваться, потому что хотел историю лично для себя, соло.
— Не беси меня, — грозится опросчик, — у меня нервы слабые, поехал сочинять какой-нибудь рассказ, ать-два!
