За каждой бомбой, падавшей въ озеро, слѣдовалъ ослѣпительный фонтанъ камней и воды. Гидравлическое давленіе подводныхъ взрывовъ рвало тридцатиметровую толщину бетона, какъ гнилую фанеру.
Двѣсти шестьдесятъ милліоновъ тоннъ воды уничтожающимъ все на своемъ пути потокомъ обрушились на Фюртъ-Нюрнбергъ, которымъ она столько времени рабски отдавала свою голубую энергію. Вода переливались черезъ гранитныя набережныя, заливала улицы, клокотала на площадяхъ. Берега канала не могли вмѣстить грандіозную массу воды, отданную водохранилищемъ. Она потокомъ стремилась въ Майнъ и понеслась къ Бамбергу.
Аэропланы третьей колонны генерала Маккольма, эшелонированные по частямъ, точно слѣдуя имѣющимся у нихъ фотографическимъ планамъ военно - промышленныхъ районовъ Фюрта и Нюрнберга, методически, съ поразительной точностью сбрасывали бомбы.
То, что происходило, было далеко отъ представленія, какое могло представить человѣческое воображеніе. Надъ притихшимъ центромъ Нюрнберга былъ слышенъ въ интервалахъ между взрывами могучій шумъ сотенъ аэроплановъ.
Зажигательныя бомбы, сброшенныя первыми эшелонами Маккольма, вызвали пожары. Температура въ 3200 градусовъ, развиваемая бомбами, была достаточна, чтобы воспламенить самые трудно возгорающіеся матеріалы. Языки пламени появлялись мгновенно на мѣстѣ паденія бомбъ, а аэропланы англичанъ удалялись къ сѣверу, чтобы сбросить слѣдующія бомбы надъ Бамбергомъ.
На смѣну первому эшелону подходили машины второго сбрасывавшія фугасныя бомбы. Ко времени ихъ паденія, половина заводовъ была уже объята пламенемъ. Красные столбы съ воемъ устремились къ небу, вздымая тучи искръ и окрашивая черный куполъ неба багровыми сполохами. О томъ, чтобы бороться съ разбушевавшимся океаномъ огня, не могло быть и рѣчи. Пламя было повсюду. Оно возникало все въ новыхъ и новыхъ мѣстахъ, вырывалось изъ новыхъ и новыхъ развалинъ. Стеклянныя крыши цеховъ лопались съ жалобнымъ стономъ. Въ жалкія дѣтскія игрушки сворачивались въ клубки стальные каркасы горящихъ аэроплановъ. Раскаленныя коробки танковъ дѣлались прозрачными, ихъ никто не пытался спасать. Пожарные и охрана первое время пытались бороться съ разбушевавшейся стихіей, но затѣмъ бросились въ подземелья газовыхъ убѣжищъ, чтобы спасти себя.
X. Л. Д. сбросили уже первыя бомбы на корпуса Фарбениндустри. Въ Бамбергѣ загорѣлись склады сѣры, заготовленные для производства иприта. Лопнулъ первый гигантскій газгольдеръ съ отравляющими веществами. Слезоточивые, удушающіе, вызывающіе нарывы газы: ипритъ, луизитъ, фосгенъ — все то, о чемъ съ ужасомъ шептались въ мирное время и во что старались не вѣрить, какъ въ страшный призракъ ада, все это потекло по берегамъ Майна. Тяжелая пелена желтаго, сѣраго дыма застилала весь просторъ долины до Штейгервальда.
Еще черезъ нѣсколько минутъ въ оставшихся цѣлыми нюрнбергскихъ домахъ полопались всѣ стекла. Волна страшнаго взрыва докатилась туда за шестьдесятъ километровъ. Въ Бамбергѣ взлетѣли на воздухъ заводы взрывчатыхъ веществъ.
Небо пылало.
На десятки километровъ вокругъ поля покрылись хлопьями и копотью. Толпа, обезумѣвшая отъ ужаса, стремилась въ убѣжища. У входовъ ихъ клокоталъ водоворотъ потерявшихъ разсудокъ людей. Электричества не было. Лифты, набитые визжавшими отъ ужаса женщинами, стояли посреди темныхъ шахтъ. На глубинѣ тридцати метровъ нужно было опускаться по желѣзнымъ лѣстницамъ. Въ полутьмѣ, къ которой еще не привыкли глаза, люди оступались и падали, ихъ никто не поддерживалъ.
Но не успѣли наполниться еще и наполовину убѣжища, какъ надъ потерявшими разсудокъ толпами пронесся крикъ.
— Вода!
Вода появилась на улицахъ. Сначала ей не придали значенія. Но когда уровень ея въ теченіе трехъ минутъ повысился до полуметра, когда по главнымъ улицамъ уже можно было пройти только по поясъ въ водѣ, когда вода потоками хлынула въ подвалы, когда вслѣдъ за стремящимися въ подземныя убѣжища съ грохотомъ ринулись водопады — всѣ поняли.
Плотина!
Можно было сохранить надежду на спасеніе отъ огня, такъ какъ пока еще не была сброшена ни одна бронебойная бомба, можно было надѣяться спастись въ газовыхъ убѣжищахъ.
Но куда было скрыться отъ воды? Черезъ восемь минутъ потоки ея поднялись до человѣческаго роста.
Сидя въ рубкѣ флагманскаго аэроплана, совершающаго третій заходъ для бомбометанія, Уйтлей чувствовалъ что задыхается. Воздухъ вокругъ машинъ былъ раскаленъ и насыщенъ густымъ тошнотворнымъ запахомъ гари. Колонны во время бомбардировки уменьшили высоту полета до трехъ тысячъ метровъ, но летчики снова вытаскивали кислородные респираторы, чтобы глотнуть воздухъ.
Маккольмъ отдалъ приказъ головному соединенію слѣдовать за нимъ и. еще уменьшая высоту, направился вверхъ по каналу въ сторону Дуная. Аппараты впервые прошли надъ центромъ города. Невольно Уйтлею вспоминалась Венеція. Вмѣсто улицъ въ сѣрой предразсвѣтной мглѣ поблескивали потоки быстро текущей воды.
