Правильно: любить и беречь детей надо, они, действительно, и наша надежда, и наш завтрашний день, но именно ради будущего мы не можем себе позволить растить их неженками и резонерами. А для этого характеры их должны формироваться в преодолении трудностей, обязательно испытывая сопротивление среды, иначе они не научатся хорошо жить, творить, подчинять себе обстоятельства.
При этом, разумеется, и речи не может быть о том, чтобы специально создавать трудности, возводить искусственные препятствия на их пути, жизнь сама об этом позаботится, а дело воспитателей — не оберегать молодых от соленого пота.
Без риска, без добровольно принятой на себя ответственности настоящее воспитание неосуществимо.
Все мы любим потолковать о дисциплине, и многие склонны считать, что любые беды случаются из-за отсутствия этой самой дисциплины, а все успехи — из-за хорошо налаженной дисциплины.
Напомню: само понятие дисциплина, в том смысле, в котором оно употребляется здесь, означает строгую подчиненность младших старшим, неукоснительное соблюдение правил поведения, выработанных и регламентируемых специальными документами. Отрицать дисциплину, умалять ее значение в деле воспитания было бы просто нелепо.
Беда происходит оттого, что многим дисциплина представляется этакими сдерживающими путами, которые необходимо во что бы то ни стало накинуть на ребенка. Хотя на самом деле подлинная дисциплина не приносится в готовом виде и не навязывается силком, а медленно развивается внутри человека, не сковывая, а лишь организуя его поведение, упорядочивая. Поэтому, между прочим, мы и подчеркиваем постоянно, что, в отличие от старорежимной, палочной, вколачивавшейся дисциплины, наше дело с заботливостью чутких садовников насаждать дисциплину сознательную.
Собственно говоря, сознательная, взращиваемая с самого детства дисциплина мало чем отличается от чувства ответственности, пожалуй, такая дисциплина — одно из наиболее зримых его проявлений.
Ошибаются те, кто думает, будто дисциплина воспитывается и поддерживается непременно грозными окриками. Кстати сказать, такое заблуждение весьма и весьма распространено.
Прежде всего человеку следует спокойно и вразумительно разъяснить, что он должен делать и для чего.
Объяснение задачи желательно подкрепить показом — как действовать. Но одного показа мало. Понял вас человек или не понял? Этот вопрос нельзя оставлять без ответа. Если понял — прекрасно, а нет — придется повторить и убедиться: понял. А дальше? Дальше остается контроль: как и когда выполнено задание? И — оценка. Если оценка окажется неудовлетворительной, воспитатель вынужден принудить человека повторить все сначала и добиться лучшего результата.
Примерно так выглядит схема усилий, направленных на воспитание дисциплины.
Как бы хорошо вы эту схему ни усвоили, шансов на то, что с первого раза все получится как надо, очень немного. «Повторение — мать учения», это с одной стороны. С другой же стороны, для успеха должна созреть атмосфера в коллективе, в семье, в бригаде — от требований дисциплины спастись некуда. А это тоже сразу не получается.
Да, дисциплина предполагает подчинение, она рассчитана в какой-то степени и на подавление личности в интересах общества. Напрасный труд делать вид, что этого не существует.
Не обольщайтесь… и будьте готовы к срывам, неприятностям, непредвиденным обстоятельствам. Увы, в практике нарушаются даже самые осмысленные, самые разумные требования. Ну что может быть логичнее: туристы, следуя по маршруту группой, не растягиваются, ведут контроль друг за другом. Каждому ясно — растянется группа, и превратится организованный коллектив в неуправляемое стадо.
И все-таки группы растягиваются, и это далеко не всегда остается без последствий.
…На этот раз, правда, все завершилось благополучно, но сперва было очень-очень тревожно. Да чего там — тревожно, страшно было!
В одиннадцатом часу вечера, когда уже стемнело, вдруг выяснилось, что из туристической группы исчез мальчишка. Каких-нибудь полчаса назад ребят было двадцать шесть, а тут посчитали, и оказалось — двадцать пять…
А шли ребята глухими болотистыми местами, шли по следу партизанского отряда, историю которого изучали уже второй год. И цель была точная — добраться до северо-западной оконечности Долгого — узкого озера, где тридцать пять лет назад базировался партизанский штаб. И карту следопыты достали настоящую военную. И вообще все шло хорошо и толково, пока не пропал Володька.
Темнеет. Кругом болота. Что делать?
Первая мысль — бежать, искать, звать на помощь! Но бежать нельзя — с болотом, да еще впотьмах, шутки плохи, бежать бессмысленно. И помощи ждать неоткуда: до ближайшей деревеньки и по дневному времени не меньше трех часов хорошего ходу.
