Мы видели, что правительство уделяет серьезное внимание укреплению флота на Дальнем Востоке. С Черного и Балтийского морей во Владивосток было направлено много военных моряков, высококвалифицированных рабочих, началась переброска новых образцов оружия, в том числе и минно-торпедного. На побережье Тихого океана сосредоточивалась авиация. Именно в эти годы на Амуре возник город Комсомольск. От Комсомольска до Советской Гавани прокладывалась железная дорога.
Таким образом на Дальнем Востоке создавался флот, укреплялись сухопутные войска и авиация. Эти меры были своевременными, о чем свидетельствовали события на Хасане. Японские милитаристы получили там хороший урок.
Командир минной партии капитан 3 ранга Белов много интересного рассказывал нам о Дальневосточном крае. Мы и сами видели, какими богатствами обладает этот замечательный район нашей страны. Появилась даже мысль: а не остаться ли здесь работать после демобилизации? Тем более что срок службы подходил к концу. Но тут возникла новая мечта, которая увлекла в просторы воздушного океана.
Как-то осенью мы с Полосухиным просматривали газеты. В «Известиях» наше внимание привлек снимок дирижабля. С интересом прочитали заметку о полетах воздухоплавателей.
— Вот бы полетать! — размечтался Порфирий. — Открою тебе секрет. Я ведь давно думаю о полетах. Особенно хочется прыгнуть с парашютом.
Полосухин рассказал, что побывать в воздухе ему довелось еще в 1927 году. Когда он жил в Свердловске, на его долю выпала удача выиграть по лотерейному билету десятиминутный полет над городом. Прыжок с парашютом он видел в 1929 году на Черноморском флоте. Тогда у него и появилось желание, как он выразился, проверить крепость своих нервов, бросившись с аэроплана вниз и потом, раскрыв над собой огромный зонт парашюта, медленно спускаться на землю.
Своими мечтами Полосухин увлек и меня. Но, казалось, эти мечты так и останутся мечтами. И каково же было наше удивление, когда через несколько дней в газете мы прочли объявление. В нем сообщалось, что в Москве открывается Высшая воздухоплавательная школа Гражданского воздушного флота. Сразу написали заявления и отправили их начальнику школы.
Через месяц пришел ответ. Нам предлагалось выслать документы. А через два месяца я и Порфирий Порфирьевич Полосухин были в Москве.
Но учиться долго не пришлось. Воздухоплавательная школа была расформирована, и я решил вновь вернуться на службу в Военно-Морской Флот.
Этому решению способствовала встреча с Федором Федоровичем Томилко, бывшим преподавателем школы минеров. Когда я высказал свое пожелание поехать на Черное море, Томилко предложил остаться в Москве, так как нашлась для меня подходящая работа. Предложение это понравилось, и я согласился.
Шел 1937 год. Мне присвоили воинское звание «воентехник 2 ранга», но Федор Федорович предупреждал:
— Коль решил стать военным, надо иметь высшее образование. У тебя все впереди. Продолжай учебу в вечерней школе, а окончишь ее, готовься к поступлению в высшее учебное заведение.
Это был добрый совет, и я последовал ему.
Весной 1938 года я окончил вечернюю школу. Как и советовал Федор Федорович Томилко, решил поступить в Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского на электротехнический факультет. Поехал в Ленинград. Преподавательский состав в училище был подобран опытный. Программу мы, слушатели, проходили ту же самую, что и курсанты. Однако знали больше, чем они, так как многие из нас послужили на флоте, знакомы были с техникой и оружием.
Стать инженером флота мне очень хотелось. Но, видно, — не судьба. В 1940 году уже на третьем курсе училища я заболел. Пролежал два месяца в госпитале. Врачи порекомендовали сменить климат. Меня перевели в Баку и назначили начальником минно-торпедных кабинетов Каспийского военно-морского училища. Вчерашний слушатель, я сам стал проводить практические занятия с курсантами.
Как-то я рассказывал им об устройстве мины. Занятия проходили в вестибюле. Смотрю, по коридору идет большая группа командиров, а впереди генерал-майор Татаринов. Ну, думаю, быть беде.
Генерала Татаринова я знал по Ленинграду. Был он одно время начальником Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе, но его боялись курсанты всех ленинградских училищ. Отличался он высокой требовательностью, терпеть не мог недисциплинированности.
Встретил однажды генерал Татаринов курсанта в городе не по форме одетым, остановил его. Тот докладывает: «Курсант Высшего военно-морского училища имени Фрунзе...» — «А кто у вас начальник училища?» — спрашивает Татаринов. — «Вы, товарищ генерал». — «Не может быть. У меня нет таких курсантов».
Генерал сажает курсанта в свою машину, везет в училищем передает его дежурному, приказав: «Разберитесь, пожалуйста, чей это курсант, а завтра мне доложите!»
После доклада генералу дежурного по училищу досталось и курсанту, и командиру роты, в которой он служил.
