– Если б это крыльцо было ярким центром всей вселенной, мистер Чейз, тогда Сару надо было бы искать в самом удаленном отсюда месте. – Я открыл было рот, но она тут же меня оборвала: – Самом удаленном и самом темном.
Миссис Йейтс отступила на шаг.
– Передать ей что-нибудь? – спросил я. – Если допустить, что я ее найду.
Хрупкое тело обвисло, и эмоции, которые коснулись ее лица, были мягкими и быстрыми, как взмах крылышек мотылька. А потом спина закостенела и глаза взлетели вверх, колючие и жесткие. Под пергаментной кожей набухли голубые вены, и ее слова треснули, словно горящая сухая трава:
– Никогда не поздно покаяться! Вот что ей передайте.
Миссис Йейтс стала напирать на меня, и я отступил; она последовала за мной наружу, воздев палец, ее глаза стали сумасшедше-голубыми.
– Передайте ей, чтобы молила Господа нашего Иисуса Христа о прощении!
Я нащупал ногами ступеньки.
– Передайте ей, – вещала она, – что адское пламя неугасимо!
Лицо хозяйки древнего дома буквально переполняли какие-то непонятные эмоции, и она указующе нацелилась перстом в мой правый глаз. Огонь в ее голосе обжег меня еще раз, а потом угас.
– Обязательно передайте!
На этом миссис Йейтс повернулась к огромной пасти двери и сразу перед тем, как та поглотила ее, выглядела уже настоящей старухой.
Проехав по тенистым улочкам, я оставил неприступные стены старинных особняков позади. Вскоре густые лужайки уступили место сорнякам и голой земле, когда я проносился через бедную часть города. Дома становились все ниже, у́же и облупленней, а потом я миновал и их, вырвавшись на простор бесконечных сельских дорожек, петляющих по полям и лесам, словно по собственному разумению. Пулей влетел на территорию округа Дэвидсон по гудящему подо мной мосту, мельком углядев медлительную коричневатую массу внизу и какого-то толстяка без рубашки, пьющего пиво на берегу. Двое мальчишек с измазанными фиолетовым соком губами обирали ежевику с куста на обочине.
Остановился у магазина рыболовных принадлежностей, отыскал в телефонной книге строчку «С. Йейтс» и выяснил адрес. Нужная дорожка пронзала густую лесополосу в восьми милях от ближайшего светофора. После очередного поворота грунтовка выпрямилась в длинный спуск к реке. Едва выскочив из-за прикрытия деревьев, я увидел автобус, стоящий на кирпичах под корявым дубом – бледно-пурпурный, с выцветшими цветочками, намалеванными на боках. Прямо перед ним акров пятнадцать земли были аккуратно расчищены и превращены в нечто вроде огорода.
Я вылез из машины.
Автобус покачнулся, когда кто-то двинулся внутри. На голую землю шагнул какой-то мужчина – явно постарше шестидесяти, в обрезанных джинсах и ботинках с незавязанными шнурками, без рубашки. Обгоревший на солнце и жилистый, с седыми волосами на груди, с маленькими мозолистыми руками и грязными ногтями. Длинные седые волосы – либо мокрые, либо давно не мытые – обрамляли морщинистое коричневое лицо. Двигался он бочком, согнув одну руку и улыбаясь во всю ширь.
– Даров, чувак. Стряслось чё? – Мужчина подошел ко мне. Запах выкуренной марихуаны так и висел над ним.
– Адам Чейз, – представился я, протягивая руку.
– Кен Миллер.
Мы обменялись рукопожатием. Вблизи запах стал еще сильнее – земли, пота и «дури». Его глаза были красными, зубы – большими, желтыми и идеально прямыми. Кен перевел взгляд с меня на машину, и я понял, что он заметил слово, выцарапанное на капоте. Ткнул рукой.
– Херово, чувак.
– Я ищу Сару Йейтс. – Я махнул на автобус. – Она дома?
Кен рассмеялся:
– Ой, ну ты даешь, чувак!
Хохот нарастал в нем. Одна рука поднялась вверх, другая ковшиком прикрыла живот. Он согнулся в поясе, пытаясь выговорить сквозь смех:
– Нет, чувак… Ты все не так понял. Сара живет вон там, в большом доме. – Кен кое-как взял себя в руки и ткнул пальцем в сторону следующей лесополосы. – Она просто разрешила мне кинуть тут кости, понимаешь? Я ухаживаю за огородом. Пособляю чем, если надо. А она мне платит по мелочи, позволяет тут кантоваться…
Я посмотрел на зеленое поле.
– Многовато работы, чтобы спать в автобусе.
– Не, это круто. Ни телефона, ни какого другого головняка… Простая спокойная жизнь. Но вообще-то я здесь еще и учусь. Повышаю, так сказать, уровень знаний.
Я вопросительно посмотрел на него.
– Сара – травница, – торжественно объявил Кен.
– Кто-кто?
– Целитель. – Он махнул рукой на длинные ряды растений на поле и начал со знанием дела перечислять: – Одуванчик аптечный, ромашка, чабрец, шалфей, кошачья мята…
– Так-так…
– Все, чё хошь, чувак.
Я указал на противоположную сторону поляны, где между деревьями маячил просвет.
– Вон там?
– Да, большой дом. Все время прямо, мимо не проскочишь.
«Большой дом» оказался на деле бревенчатой избушкой под зеленой жестяной крышей с рыжими потеками по краям, общей площадью не больше пятнадцати сотен квадратных футов[26]. Бревна давно стали серыми от времени; разлохмаченную замшелую конопатку между ними словно достали со дна реки. Я поставил машину за фургоном, наклейка на заднем бампере которого гласила: «Богиня благословляет».
