– Черт знает что, точно? – Его руки двинулись по столу. Вывернув шею, Долф глянул в сторону зеркала. Не глядя нащупал пачку сигарет, вытряхнул одну, прикурил ее от спички, откинулся на стуле, обвел комнату рукой. – С тобой так же было?
– Почти.
Он кивнул, ткнул пальцем в зеркало.
– Сколько их там, как думаешь?
– А это важно?
Никакой улыбки на сей раз.
– Пожалуй, что нет. Твой отец здесь?
– Да.
– Бесится?
– Паркс бесится. Отец просто очень расстроен. Вы же его лучший друг. Он боится за вас. – Я ненадолго примолк, ожидая какого-то намека на то, почему он попросил поговорить со мной. – Не понимаю, почему я здесь, Долф. Вам бы лучше поговорить с Парксом. Он – один из лучших адвокатов штата, и сейчас он как раз здесь.
Долф неопределенно махнул сигаретой, отчего бледный дым слоями затанцевал вокруг него.
– Адвокаты, – столь же неопределенно произнес он.
– Вам он нужен.
Долф отмахнулся от этой мысли, откинулся на стуле.
– А вообще забавная штука, – сказал он.
– Что именно?
– Жизнь.
– В каком это смысле?
Проигнорировав мой вопрос, он загасил сигарету в дешевой прогибающейся пепельнице. Подался вперед, и его глаза стали очень яркими.
– Хотелось бы тебе знать про самую выдающуюся вещь, которую я когда-либо видел?
– Вы вообще как, Долф? – спросил я. – Похоже, что вы… ну не знаю… какой-то рассеянный.
– Все со мной нормально, – заверил он. – Самая выдающаяся вещь. Так хочешь знать?
– Конечно.
– Ты тоже ее видел, хотя я не думаю, что должным образом оценил тогда.
– И что же это было?
– Тот день, когда твой отец пошел на реку искать Грейс.
Не знаю, что возникло у меня в тот момент на лице. Недоумение? Изумление? Это было вовсе не то, что я ожидал услышать. Старик кивнул.
– Любой человек поступил бы на его месте точно так же, – сказал я.
– Нет.
– Что-то я не пойму…
– Если не считать того раза, ты когда-нибудь видел своего отца в реке или в пруду? В океане, может быть?
– Вы вообще о чем, Долф?
– Твой отец не умеет плавать. Полагаю, ты никогда про это не знал.
Я был в полном шоке.
– Нет. Не знал.
– Он жутко боится воды, просто до ужаса – так было еще в те времена, когда мы оба были мальчишками. Но он прыгнул в воду без всяких колебаний, головой вперед в забитую всяким мусором реку, такую вспухшую, что она вышла из берегов. Просто чудо, что они оба тогда не утонули! – Долф ненадолго примолк, опять кивнул. – Да, вот самая выдающаяся вещь, которую я когда-либо видел. Твердость. Самоотверженность.
– Зачем вы мне все это рассказываете?
Подавшись вперед, он схватил меня за руку.
– Потому что ты – как твой отец, Адам; и потому что я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.
– Что?
Его глаза горели.
– Мне нужно, чтобы ты позволил всему идти своим чередом. И не заморачивался.
– Насчет чего не заморачивался?
– Насчет меня. Насчет этого. Насчет всего. – В его словах появилась новая сила, убежденность. – Не пытайся меня спасти. Не начинай копать. Не запускай во все это зубы…
Он отпустил мою руку, и я качнулся назад.
– Просто не заморачивайся.
После этого Долф поднялся и быстрыми шагами подошел к одностороннему зеркалу. Со столь же горящими глазами обернулся.
– И позаботься о Грейс, – произнес он прерывающимся голосом. В глубоких складках его лица вдруг блеснули слезы. – Ты нужен ей.
Постучав в стекло, старик отвернулся и склонил лицо к полу. Я тоже вскочил на ноги, тщетно пытаясь подобрать слова. Дверь с лязгом открылась. Вошел шериф; его помощники заполнили пространство у него за спиной. Я вытянул руку.
– Подождите секундочку!
На лице шерифа отразились какие-то эмоции. Краска залила его лицо. За плечом у него возник Грэнтэм – более бледный, более отстраненный.
– Всё, – объявил шериф. – Время вышло.
Я внимательно посмотрел на Долфа: прямая спина и согнутая шея, внезапный мучительный кашель и его рука в оранжевом рукаве, утирающая рот. Он растопырил пальцы на зеркале и поднял голову, чтобы увидеть мое отражение. Его губы двинулись, и я едва его услышал.
– Просто не заморачивайся, – повторил он.
– Ладно, пошли, Чейз. – Шериф резко протянул руку, словно собрался выволочь меня из этой комнаты силой.
Слишком много вопросов и никаких ответов – и мольба Долфа, эхом звучащая у меня в голове.
Тут я услышал тарахтение пластиковых колесиков, и двое помощников шерифа закатили внутрь видеокамеру на штативе.
– Что тут вообще происходит? – спросил я.
Шериф взял меня за руку, вытащил за дверь. Ослабил захват, когда лязгнула закрывающаяся дверь; дернув плечом, я выдернул руку. Он дал мне посмотреть, как его сотрудники нацеливают камеру. Долф двинулся к столу, разок бросив взгляд в мою сторону, сел. Поднял лицо к объективу, когда шериф повернул ключ и задвинул засов.
– Что это? – спросил я.
Он дождался, пока я не посмотрю на него.
– Признание.
– Нет!
– В убийстве Дэнни Фэйта. – Шериф для вящего эффекта сделал паузу. – И все, что мне пришлось сделать, – это просто разрешить ему немного пообщаться с вами!
Я так и уставился на него.
– Это было его единственное условие.
