До встречи на мосту с незнакомцем и его колоритной спутницей, Мира думала, что знает, как будет складываться ее жизнь: она сама выберет кем быть, где жить и кого любить. Но её против воли забросили во враждебный мир и заставили участвовать в безумной игре, где выигрыш один — собственная жизнь.
Они поднялись по каменной лестнице, потом ещё по одной, страж открыл низкую дверь и указал Мире: заходи.
Взволнованно сцепив пальцы в замок, она вошла.
Это была небольшая комната; в стене углубление, будто раньше здесь было окно, но потом его замуровали. В углублении сидел Гай. Он совсем не изменился с тех пор, как они расстались на реке, разве что плащ снял. Мира в очередной раз удивилась тому, какой он плечистый и крепкий. Впрочем, другие на Азаре не выживают. Хлюпиков съедают черви.
Пару минут Мира и Гай молча смотрели друг на друга. Она пыталась прочесть по его лицу, насколько он злится, но лодочник был абсолютно спокоен и равнодушен. Сидел и смотрел на неё, как смотрят на осину. От такого взгляда все заготовленные вопросы и объяснения потеряли смысл. Даже говорить спасибо, что согласился быть наставником, почему-то язык не поворачивался. А ещё не отпускал страх: вдруг не согласился? Но тогда зачем пришёл? Сказать об этом? Бред, конечно, не согласился бы — просто не пришёл. Но озвучивать сомнения всё равно было боязно. Пока не высказаны, есть надежда, что всё не так плохо, как она себе накрутила.
Однако пауза затянулась, а нарушать её первым Гай явно не собирался.
— Вы случайно не знаете, мне на время подготовки к турниру другую одежду выдадут? — спросила Мира, решив, что самое лучшее, построить разговор так. Вроде и о турнире говорят, но и наставничества не касаются. А дальше будет видно, куда кривая выведет.
— Да, надо признать, не Мерлин Монро, — хмыкнул Гай, окинув её взглядом.
— Как Мерлин Монро ни к чему, — буркнула она. — Мне нужна функциональная одежда, а не этот картофельный мешок.
— А эта чем не функциональна? — осклабился он.
Ещё и издевается!
— Как в ней приёмы выполнять? — раздражённо воскликнула Мира.
— Какие приёмы? — кажется, он искренно удивился.
Зачем он заявился, в самом деле?! Ладно, чему быть, того не миновать. Пора прояснить вопрос с наставничеством.
— Я думала, вы будете моим наставником на турнире, — тихо сказала она.
— Буду, — равнодушно ответил он.
Мира расцвела в улыбке. Слава богу!
— Ну, тогда вы должны научить меня драться.
— Нет.
Мира опешила:
— Как же я смогу победить?
— Мира, я не боец, — неторопливо заговорил Гай. — До двадцати девяти лет я вёл жизнь обычного советского гражданина: пять дней в неделю работал в техбюро авиационного завода, по вечерам смотрел телевизор, читал книги, по выходным ходил на стадион поболеть за любимую команду. Ну, ещё рисовал немного. Я никогда не чувствовал себя ущербным оттого, что по вечерам провожу время перед телевизором, а не чищу кому-нибудь морду в подворотне; даже в школе ни разу не подрался по-настоящему.
— Но тогда на острове! — с жаром возразила она, не понимая, зачем он так говорит? Зачем рушит образ вояки?
— Что на острове? — Гай презрительно скривился. — Я убил рыжего, воспользовавшись эффектом неожиданности и местным стереотипом. Не говоря о том, что это была самая большая глупость, которую только можно совершить.
— Почему глупость? — моргнула Мира.
Он уклончиво махнул рукой:
— Позже расскажу.
Опять пошли загадки и недомолвки.
— Зачем же тогда убили? — спросила она.
Он провёл рукой по бороде, сжал её в кулак, помедлив, ответил:
— Так… Надоело, что они считают нас безответным быдлом. Но не суть, — он в упор посмотрел Мире в глаза: — Я хочу, чтобы ты поняла: то, что ты отработаешь перед зеркалом парочку приёмов, не сделает тебя равной в бою с реальным противником. Поэтому, если будет выбор: драться или бежать, для тебя выбора нет — беги. Это не шутки, Мира, и не игра. Всегда нужно оценивать свои силы. Попав в этот мир, никто не становится сильнее, ловчее или умнее. Ты остаешься той, кем была.
Мира почувствовала обиду и разочарование. Что он строит из себя невесть кого и разговаривает с ней, как с дошкольницей? Ещё и советы даёт хм-хм-хм. Не умеешь драться — беги; чувствуешь, что слабее — опять беги. Так никакой турнир не выиграешь. Похоже, она выбрала в наставники обычного балабола. Вон, сам проболтался, что убил рыжего по случайности, сейчас ещё и совесть замучила. Интересно, можно ли поменять наставника в ходе подготовки? Впрочем, у них ещё и подготовки-то не было. Вспомнились разговоры о Вишневском. Вот бы кого в наставники! Он бы не стал тут разводить всю эту болтологию, а ясно и чётко сказал, что нужно сделать, чтобы победить.
— Вопросы есть? — спросил Гай, доставая папиросу. Судя по виду, собственного изготовления.
«Вопросы есть? — мысленно передразнила Мира. — Точно, как в школе».
— Вы, случайно, не знаете мокрозява по фамилии Вишневский? — спросила она.
Рука Гая задержалась в воздухе.
— Может, и знаю, — ответил он. — Так сразу не припомнить. Он лодочник или агент?
Сунув папиросу в угол рта, Гай достал из кармана камень, железку и верёвочку, больше похожую на крысиный хвост. Огниво, что ли?
— Я не знаю, — ответила Мира. — У нас рассказывают, что он победил в турнире и вышел на свободу. Просто интересно, знакомы ли вы с ним. Он тут в Башне столько всего натворил, что и на свободе должен быть известен.
