– Вряд ли вы меня понимаете. Вы думаете: он ностальгирует по ГДР, поэтому ему хотелось бы иметь рядом кого-нибудь оттуда. Дело не в этом. Свеня была настоящей. Мы все там были настоящими. Свеня стала бунтаркой не от сытости, не от скуки и не потому, что это прикольно или круто. Она во все это верила и дорого заплатила за это. Мы все верили и дорого заплатили, даже сексоты, которые у вас теперь стали любимой темой. Ко мне «штази»[34], слава богу, никогда не приставали, иначе мне пришлось бы говорить «да» или «нет», пришлось бы делать тот или иной серьезный выбор, и я в любом случае жил бы с клеймом. Здесь, на Западе, не надо делать никакого выбора. Вам хорошо. – Он рассмеялся. – И мне теперь тоже хорошо. Хорошо, легко и скучно.
Он встал.
– Я вызову вам такси. Оно отвезет вас в город.
Он достал айфон.
– А где бы вы стали ее искать?
– Представления не имею. Я ведь тогда не только съездил к ее родителям. Я искал и в Берлине, и во Франкфурте, потому что кто-то сказал, что видел ее во Франкфурте. Как я уже говорил, я даже не знаю, жива ли она вообще.
Каспар показал пальцем на фото, которое еще держал в руке.
– Вы не могли бы сделать мне копию?
Рауль Бух взял фотографию, прошел в соседний офис, сделал ксерокопию и протянул ее Каспару. Потом проводил его к выходу и дождался вместе с ним такси.
– Если вы ее найдете – дадите мне знать?
Рауль Бух не уточнил, какой именно Франкфурт он имел в виду, а Каспар не спросил, но это, скорее всего, был Франкфурт-на-Одере. Когда же был сделан снимок автобусной остановки, на котором Биргит узнала Свеню? Пятнадцать лет назад? Очень сомнительный след.
Биргит, которая изучала жизнь в детдомах и исправительных колониях ГДР, чтобы представить себе возможную судьбу своей дочери, и в то же время видела ее в своих фантазиях энергичной, жизнерадостной, счастливой женщиной; Биргит, которая не могла разобраться со своими большими страхами и маленькими надеждами и закрывала глаза на правду, – теперь Каспар понял, почему она так и не собралась отправиться на поиски. Потому что эти поиски на каждом шагу выбивали бы ее из равновесия. А как хорошо было бы, если бы она смогла писать и ее жизнь приняла бы ту форму, к которой она стремилась.
Домой он вернулся поздно. Ему не давала покоя мысль об издателе Эттлинге, и он сел и написал ему письмо, которое мысленно составил еще в поезде, глядя в дождливую тьму.
На следующее утро он опять поручил магазин заботам сотрудников и поехал во Франкфурт-на-Одере. Районное отделение полиции находилось всего в пятнадцати минутах ходьбы от вокзала. В дежурной части перед стойкой беседовали полицейский и какая-то женщина. Женщина возмущалась своей соседкой, которая не бросала мусор в контейнеры, а оставляла его рядом с ними. Полицейский пообещал прислать патрульную машину. Когда, он точно сказать не может, но в ближайшее время коллеги зайдут к ней и во всем разберутся. Он был терпелив и приветлив, даже когда женщина заявила, что это долгая история и совсем не то, чего она ждала. Обстоятельно собрав и уложив в сумку принесенные фотографии и карту района, она, не попрощавшись, покинула участок.
– Слушаю вас, – обратился полицейский к Каспару.
– Я ищу эту женщину, – сказал тот, положив ксерокопию фото автобусной остановки на стол и указав пальцем на женщину, которая могла быть дочерью Биргит. – Это автобусная остановка во Франкфурте-на-Одере.
– Да. А почему вы разыскиваете эту женщину?
