— Эх, — покачала старуха головой. — Я точь-в-точь как ты была, такая же сильная да гордая. А жизнь вишь как распорядилась.
Я внимательно посмотрела на старуху, на ее изможденное лицо, покрасневшие глаза.
— А ведь ты любишь своего мужа, мудрейшая…
— И что? — надменно проговорила Мейера. — Побежишь про то ему докладывать? Чтоб передумал, чтоб меня вместо тебя приблизил?
— Да он не стоит твоей любви, и жалости не стоит, и сочувствия, — горячо затарахтела я. — Он же просто напыщенный болван, вождь твой. Он не умеет держать себя в руках, не умеет сострадать…
— Для владыки это не главное. Была б ты поумнее, сама бы понимала.
— А что тогда главное?
— Способность управлять народом, заставить делать что нужно, от внешних опасностей свое племя уберечь.
— Он и того не может. Смотри, вы же вырождаетесь. Вы закрылись в своем крошечном мирке, отделились от большого мира. Да даже ваш дух-защитник уже устал в этой изоляции.
— Озеро говорило с тобой? — встрепенулась старуха.
— Да.
— Со мной оно тоже раньше беседовало. — Мейера улыбнулась своим воспоминаниям. — Почитай, на каждой зорьке я к нему бегала — поболтать. А потом как отрезало.
Мне очень хотелось расспросить мудрейшую о том, просил ли ее дух о том же самом, что и меня, и что она на это ответила. Но на поляну под ритмичный барабанный бой вышел Сикис, и Мейера отступила в тень.
— Народ мой, — начал вождь негромко, но голос его, подобно грому, разнесся над толпой и заставил всех замереть в почтении.
Мне очень захотелось исполнить самую неприличную частушку из своего небогатого запаса, чтоб хоть как-то испортить величие момента. Но мое намерение показалось мне самой чересчур детским.
А жеребец между тем продолжал:
— Хороший повод собрал нас здесь сегодня…
— Витэшна, я сейчас веревки перережу, а ты беги, — раздался у плеча жаркий шепот.
Я скосила глаза. Больше всего парень был похож на созревший одуванчик. Такой прозрачно-белесой шевелюры мне в жизни видеть не приходилось. Ну разве что у Мейеры, только у этого волосы вились плотными кудельками, торчащими вокруг головы.
— Ты кто? Кел или Арэнк?
Я не боялась, что меня услышит кто-нибудь другой. Все племя как один человек внимало речи вождя. Отрок пятерней поднял со лба челку, продемонстрировав мне коричневатое родимое пятно:
— Кел на стреме стоит, если что — свистнет.
— Куда мне бежать? — грустно спросила я. — До рассвета проход не открыть, а в лесу у меня супротив твоих соплеменников шансов мало.
— Мы можем тебе чем-то помочь? — В голосе Арэнка сквозила растерянность.
— Завязку ослабь, а то я к рассвету без конечностей останусь, — подумав, решила я. — И еще: пожевать бы чего, хоть хлебную корочку.
— Сделаю, — встрепенулся пацан.
Я с удовлетворением ощутила, что путы мягко соскальзывают с запястий.
— Осади, хоть для виду чего оставь, — зашипела я.
— А как ты есть тогда будешь? — раздалось недоуменное с другой стороны.
Шила выглядывал из-за плеча Кела, держа в руках ноздреватую хлебную горбушку. Я клацнула зубами в вершке от ребячьих пальцев и стала жадно поглощать лакомство.
— Тебя легче убить, чем прокормить, — с родительской гордостью проговорил Шила.
Я всмотрелась в его глаза — обычные, человечьи, без следа серебристого блеска. Не обманул, стало быть, озерный дух, оставил мальцу его тело.
— Давно проснулся? — нечетко спросила я, продолжая жевать.
— Только что, — хохотнул вполголоса Яс, выныривая из сумрака. — Мы его недалеко от поляны под кустами обнаружили. Причем, как он там очутился, никто не знает.
Шила озадаченно почесал затылок.
— Витэшна, спасибо тебе, — умильно сложил бровки. — Если б не ты, быть бы мне до смерти калекой.
— Озеро благодари, — смутилась я. — Мое дело маленькое…
— Ай, с ним-то сочтемся, — просто ответил пацан.
— А Вэрэн где? — встрепенулась я, заметив, что компания не в полном составе.
— Дома спит, — улыбнулся Арэнк. — Он же у нас еще маленький…
— А на стреме, значит, никого не осталось, — подытожила я, доедая последний кусочек.
Пацаны переглянулись, напряглись, замерли и…
— Заговоры замышляете втайне от взрослых?
Ерика, по случаю празднества облаченная в расшитую широкую рубаху, стояла перед нами, грозно сдвинув брови. Усыпанная речным жемчугом головная повязка делала ее лицо старше и значительнее. В руках «полезная многим» держала жбан с молоком. Жидкость переливалась за край мерцающей дорожкой.
— Да мы тут, тетенька… — лепетал Арэнк, пятясь от девки.
— Попить дай, — скомандовала я, решив, что терять мне в общем-то нечего. — Уж больно у твоих коз молоко вкусное.
Ерика послушно поднесла к моим губам край посуды, и я сделала богатырский глоток.
— Уфф, благодарствую, — обтерла я губы, с трудом дотянувшись до своего плеча ртом. — Теперь и ночь коротать веселее будет.
— Бабы поговаривают, ты Сикиса не хочешь? — Ерика устроилась на корточках подле меня, поставив жбан себе на колени.
Я тоже сползла по столбу на землю. Сидеть было не в пример удобнее.
— А чего еще говорят? — равнодушно переспросила.
— Всякое. Еще слыхала, ты ребенка спасла. И бежать пробовала.
— Ну, вроде правда…
