— Он в батальоне Баймлера. Вон там! Видишь, они занимают цепь холмов. Хорошее прикрытие с фланга. Мы можем быть спокойны.
Вальтер не мог представить себе Красавца Вилли фронтовым офицером, — скорее уж гарнизонным львом. Но так оно бывает, есть люди, к которым все до ужаса несправедливы. Где-то, кто-то привесил им ярлык, и они носят его всю жизнь. Как бы то ни было, Красавец Вилли — лейтенант. «Salud, лейтенант Бельман! Salud, товарищ Вилли!»
Как привыкли бойцы республиканской армии к бомбежкам! Иной раз даже глаз не поднимают, когда в горах раздается гул и гром взрыва. «Или я ошибаюсь? — думал Вальтер. — Может быть, они только научились держать себя в руках?»
При попаданиях, когда взвивались фонтаны снега и грязи, раскалывались утесы, Вальтер чувствовал, что к горлу подступает тошнота. А ведь он был не на Мюлетоне. Там, где он стоял, еще не разорвалась ни одна граната. И позади находилась спасительная пещера.
В те минуты, когда рассеивались тучи песка и снега, в бинокль было видно, как бойцы ползли по обледенелому склону. Некоторые пытались воздвигнуть прикрытие из раздробленных камней. Другие руками рыли углубления в снегу и залезали в них, укрывшись одеялами, как будто под одеялами можно найти защиту.
— Минутку, — крикнул Макс в микрофон. Он жестом подозвал Вальтера: — Пиши!
К счастью, у Вальтера был огрызок карандаша. Альфонс быстро подал ему клочок измятой, но чистой бумаги.
— Повторяю! — И Макс, повторяя слово в слово, продиктовал Вальтеру: — «За Конкудом, у дорожного камня «175», танки и танкетки. Движутся медленно в направлении фронта. На дороге, позади танков, — маршевые колонны пехоты, примерно около двух батальонов». Все?.. Хорошо!
Макс повертел ручку телефона и потребовал штаб бригады. Он приказал:
— Выставить второе противотанковое орудие слева у холма… Боеприпасов достаточно?.. И противотанковых?.. Да, алло, штаб бригады? Первый батальон сообщает: по дороге, мимо дорожного камня «175», движутся танки и танкетки. За ними два батальона пехоты. Обстрелять дорогу. Да, между камнями «175» и «176»… Дальнейшие сведения через несколько минут…
— От кого телефонограмма? — спросил Вальтер. Макс не сразу ответил. Он смотрел на Вальтера отсутствующим взглядом. Наконец он сказал:
— Вот и твое боевое крещение. — И, словно очнувшись, прибавил: — Телефонограмма? Сверху. Там стереотруба.
— О, мне бы туда очень хотелось.
— Оставайся на месте!
— Aviación!.. A-vi-a-ci-ó-o-on!..
Макс взглянул в полевой бинокль на небо и поднял руку, показывая:
— Там!.. Двенадцать… Нет, больше…
— Неужели они будут бомбить город? — спросил Вальтер.
— Нет! — ответил Макс, пряча усмешку. — Это они по наши души. Очевидно, начало атаки. Держись поближе к пещере. А лучше всего — заберись внутрь.
Вальтер очень скоро и невооруженным глазом увидел над горами два соединения бомбардировщиков. Они летели треугольником, медленно и уверенно, как бы считая себя неуязвимыми. До Вальтера донеслись слова Альфонса: «Боже мой, и нагрузились же они!»
Вальтер Брентен не понял, чем они нагрузились, но спросить не успел: уже рвались первые бомбы. Они попали в высоту Мюлетон. В снегу забили черные фонтаны. Второй, третий, четвертый — повсюду клубились тучи песка и дыма.
— Разве здесь нет ни одной зенитки? — крикнул Альфонс.
Нет, зениток не было; бомбардировщики беспрепятственно окружали вершину горы и сбрасывали свой смертоносный груз. Непрерывно слышались взрывы, к небу поднимались тучи дыма, из камня выбивалось пламя — громокипящий страшный фейерверк. Каменные глыбы откалывались и, грохоча, скатывались в долину.
— Atención! Внимание! Они идут! — слышались возгласы.
Они — это бомбардировщики? Действительно, один из самолетов перешел в пике.
Макс кричал в телефон:
— Не позволяйте отвлечь себя бомбами! Не упускайте из виду танков! Держите наготове роту, чтобы укрепить, если понадобится, мюлетонцев.
Вальтер слышал эти слова, и они тяжело ложились ему на сердце. Теперь, в этих условиях, двигаться на Мюлетон? Невозможно!
— Для них это легче, чем охота на зайцев! — сказал начальник штаба Гельмут, подходя к группе, окружавшей Макса. — Товарищ Макс, надо на всякий случай держать наготове роту для Мюлетона.
— Уже отдал команду!
— Собаки! Такая неравная борьба!
Бомбардировщики один за другим, нарушая строй, пикировали над Мюлетоном и обстреливали бойцов, ползущих по снегу между камнями, или добивали раненых.
— Что это?.. Браво! Ура!
Один из бомбардировщиков, как гигантская черная птица, скользнул над горной вершиной, качнулся, не в силах набрать высоту, и, кувыркаясь, начал снижаться и рухнул в ущелье за Мюлетоном.
— Ура! Ура! — закричали все. Даже бойцы, стоявшие на гребне горы у Мюлетона, махали руками, хотя тем самым обнаруживали себя.
Как это ни странно, но падение этой единственной машины заставило семнадцать остальных прервать бой. Медленно, не соблюдая строя, они полетели назад, через горы.
