Липст положил телеграмму на стол только после того, как тщательно и многократно исследовал все почтовые шифры, служебные пометки и витиеватую подпись контролера.
Толстая бумажная обертка скрывала в себе необычной формы бутылку. Сразу было видно — продукция заграничная. Более тщательный осмотр позволил Липсту определить, что бутылка содержит коньяк, и лишь потом он разобрал надпись на этикетке: «Мартель»… «Гордон блю»…
Три последние слова поразили Липста, как удар грома. Он уже успел позабыть, что на свете существует денежный мешок по имени Альберт Шумскис. А-а, это он, «Сыр голландский»… вчера сказал Липсту:
— Коньяком «Мартини» не брезгайте. «Мартель», разумеется, лучше, особенно если удается раздобыть «Гордон блю» с синей полоской…
Липст посмотрел на этикетку. Проклятая синяя полоска! Он задыхался от злости. Больше всего почему-то возмущала именно эта паршивая полоска. Словно «Сыр» провел ее нечистым пальцем по лицу Липста и по лицу Юдите.
Все как-то нелепо и внезапно смешалось в одну кучу — счастье, принесенное телеграммой, и проклятая бутылка, Юдите и директор Шумскис, радость и обида, надежда и подозрение.
Липст схватил бутылку за горлышко и с размаху трахнул об пол. В нос ударил резкий запах.
В дальнем конце коридора открылась дверь мадемуазель Элерт. Торопливый топот шагов. Затем из замочной скважины донеслось шумное, как у морского льва, дыхание. Робкий стук в дверь. Как и всегда, в узкой щели сперва появилась голова мадемуазель.
— Я очень извиняюсь, — шустрые глазки мигом обежали всю комнату, — у вас ничего не разбилось?
Казалось, от чрезмерного волнения она сама того гляди рассыплется на мелкие кусочки.
— Надо посмотреть, — сказал Липст. — Я вроде бы не слыхал. А! Вот разбитая бутылка!
— Ах, как жаль! — мадемуазель всплеснула рунами. — Да и на полу к тому же! Теперь будет пятно. Чем это здесь пахнет?
Липст промолчал.
— Это, наверно, та самая бутылка, которую принес ваш товарищ, — мадемуазель вздохнула. — Как жаль!
— Товарищ?!
— Да, — соседка лукаво улыбнулась. — Кажется, тот, что прошлой осенью привел вас однажды под утро домой…
— Сприцис? — невольно вырвалось у Липста.
— Он не соизволил отрекомендоваться.
Липст стал подбирать осколки стекла. Теперь он вообще ничего не понимал. И тем не менее предчувствие подсказывало, что странное совпадение не было простой случайностью. За всем этим что-то крылось. А если все-таки Шумскис?
«Неверно, что наибольшей скоростью распространения обладает свет, — слухи разносятся быстрее», — подумал Липст, придя на следующее утро на завод. В раздевалке все разговоры вертелись вокруг вчерашней проверки в общежитии. Сведения были весьма противоречивые. Выводы тоже звучали по-разному: одних это событие возмущало, другие сочувствовали, кое-кто зубоскалил.
Клара поочередно подходила к каждому и чуть не плакала от негодования.
— Только подумайте, что это за безобразие с моральной точки зрения! Супружеская жизнь при посторонних людях в общежитии! Каково, а?!
— Какая уж там супружеская жизнь, — сокрушенно качая головой, говорила старая Фельдманиете, сборщица колес. — Там эти женщины сущий проходной двор устроили. И чего там только, говорят, не нашли!
Завидев Липста, Клара подскочила к нему.
— Ай, ай, ай, Липст! Этакая неприятность! Говорят, и вы там замешаны?
Липст утвердительно кивнул.
— Да, — сказал он. — Я был там.
— Ну, и что нового слышно? Что теперь будет?
— Говорят, рядом с заводом построят большой загон.
— Большой загон?
— Да, — Липст с таинственным видом наклонился к самому уху Клары. — Чтобы было куда слона поставить…
— Какого слона? — Клара заподозрила подвох.
— А того, которого кое-кто раздувает из мухи!
Все, кто слышал, расхохотались. Клара обиженно фыркнула и, постукивая каблучками, умчалась в цех.
Прибежал Угис. Он еще не успел переступить порог, как уже спросил о Крамкулане. При этом он яростно почесывал ладони и с хрустом сжимал кулаки.
— Угис, не валяй дурака, — сказал Липст. — Питерис еще не пришел.
Угис посмотрел на часы, быстро снял пальто и занял позицию поблизости от шкафчика Крамкулана. Тут и произошла их встреча. Крамкулан сделал вид, что не замечает Угиса.
— Нам надо поговорить, — Угис подошел к Крамкулану. — Выйдем отсюда на минуточку.
— Чего? — поднял брови Крамкулан. — Некогда, Мне переодеться нужно.
— Выходи, говорят! Слышишь!
Крамкулан, ворча и чертыхаясь, нехотя направился к двери. Угис двинулся по пятам за ним. Дело грозило принять серьезный оборот. Вид у обоих был такой мрачный, будто они шли заказывать себе место на кладбище.
Липст надел синюю робу. Можно идти в цех. Однако он мешкал — поковырялся в замке шкафчика, сделал несколько шагов, вернулся обратно. Его все больше беспокоило отсутствие Угиса. Нет, больше ждать нельзя, надо сходить поглядеть, что там натворил Угис.
