— Семнадцать квадратных метров, не считая чердака, — уточняла Ия. — Одно окно выходит в лес, другое — на море. И никакого холода ночью не подается, ты не верь ему. Ночью в комнату подаются комары.
Все это было сказано с улыбкой и оттенком иронии, но Липст прекрасно видел, что они оба совсем ошалели от счастья. Красткалны готовы были скакать и кувыркаться, взявшись за руки, плясать вокруг унылой кондукторши с бородавкой на кончике красного носа.
Липст недоверчиво развел руками.
— Ну, поросята, я вам просто завидую!
Робис с Ией опять переглянулись.
— Ты мог бы как-нибудь заехать к нам в гости, — Робис почесал подбородок.
— Хоть один, хоть вдвоем, как тебе удобнее, — улыбнулась Ия.
Примечание Ии приятно пощекотало самолюбие Липста. Он чувствовал себя польщенным.
— Спасибо, — сказал он. — Можете не сомневаться. Приеду как штык!
— Что ты собираешься делать сегодня вечером?
Липст пожал плечами — сегодня у Юдите показ.
Что он мог делать в такой вечер?
— Хотел зайти к Угису.
— Угис вечером будет у нас. Может, и ты заедешь?
— Надо подумать.
— Ия собирает народ, — Робис подмигнул, — надо перетащить старый шкаф на чердак. Я один не справлюсь.
— Правда, Липст, приезжай! Не задавайся.
— Ну, если шкаф… Вдвоем с Угисом вы вряд ли его подымете.
— Следующая остановка Велозавод, — проворчала угрюмая кондукторша.
«Съезжу, — решил Липст. — Что тут особенного?» Мысли его вскоре умчались по привычному маршруту. К Юдите. Опять вечер без нее. Липст сможет делать все что угодно и идти куда вздумается — и все это бессмысленно. Но так или иначе эти часы тоже надо было пережить, чтобы дождаться мига, когда Юдите будет опять с ним. «Ну ладно, съезжу», — решил он.
Саша Фрейборн несерьезный противник для Липста. В первом сете он еще кое-как держался, но вскоре выдохся и окончательно утратил боевой дух. Второй сет для Саши прошел в основном под столом в поисках шарика. Такая игра была пустой тратой времени.
Липст поглядел на часы — до конца обеденного перерыва пятнадцать минут. Наконец Саша швырнул ракетку и поднял руки:
— Сдаюсь! Что делать? Я игрок другого класса…
Липст уже хотел было отправиться в цех, но тут к нему подошел Румпетерис. Липст тотчас его вспомнил, хотя с той первой встречи ни разу больше не видал и даже не знал, где он работает.
— Товарищ Тилцен, у меня к вам небольшой разговорчик.
«Не поленился узнать мою фамилию, — усмехнулся про себя Липст. — И на «вы»… Какая честь!»
— Ну что ж, — Липст закатал рукава рубахи. — На каких условиях?
Румпетерис пристально посмотрел на него.
— Никаких условий.
«Сегодня он мне пять очков форы не предлагает. Тоже неплохо. Как говорится, скромность украшает человека…»
— Кто начинает? — Липст взял шарик и спрятал руки за спину. — В какой руке?
Румпетерис смутился.
— Собственно, я играть не собирался, — сказал он. — Заводской газете нужен художник. Материал уже собран, но некому сделать иллюстрации. В субботу должен выйти первый номер. Я слышал, вы учились в художественном училище.
Такого оборота дела Липст не ожидал. Честно говоря, он чувствовал себя несколько обескураженным. «Нужен художник… Ху-дож-ник». А что, если Румпетерис его разыгрывает? Что-то подозрительно прозвучало это упоминание об училище.
— Это что еще за газета?
— Редакция тут рядом. Может, зайдете…
Румпетерис — воплощенная любезность, Он танцевал вокруг Липста, точно вокруг стола для пинг-понга.
— Пока что ничего особенного у нас нет — пишущая машинка и шапирограф. Начинать всегда трудно. Но наш завод — растущее предприятие с громадными перспективами. Через год газета будет печататься типографским способом, по крайней мере в тысяче экземпляров. Для рисунков будут изготовляться растровые клише, применим многоцветную печать!
Единственный стол, стоявший посреди комнаты, завален кучей всяких бумаг, из-под них торчит никелированный рычаг пишущей машинки.
— Я даже не знаю, — Липст окинул взглядом редакционную комнатушку. — Я очень занят…
— Это займет у вас всего несколько часов в неделю.
— Ху-дож-ник! — словно передразнивая кого-то, протянул Липст. — Почему вы решили говорить об этом именно со мной? Какой я художник?
— Вас порекомендовали.
— Интересно, кто же?
— Секретарь комсомольской организации.
И Румпетерис еще раз нарисовал перед Липстом картину развития газетно-издательского дела на заводе. Его речь так и пестрела всевозможными «линотипами», «офсетами», «тиражами» и «ротациями».
— Что-нибудь намалевать я бы, конечно, мог, — перебил его Липст. — Но я ничего не смыслю в рисунке пером.
Румпетерис достал из синей папки узкую полосу, отпечатанную на машинке.
— Для передовицы надо нарисовать виньетку. Гвоздь номера! Результаты конкурса…
Рука Липста машинально потянулась вперед.
— Результаты конкурса?!
— Да. Я надеюсь, вы сохраните редакционную тайну. Пока газета еще не вышла…
— Покажите, пожалуйста! Какой высоты должна быть эта виньетка?
