Нейронные структуры подразделялись на широко распространенные аппаратные разных классов и унифицированные органические, предназначенные исключительно для вживления в ткани мозга. Изменение свойств нейронной структуры достигалось программатором. Органическими нейронными структурами – их извлекали из пилотов-эртойнов – Бёртас не обладал, но у него имелся программатор.
– Где твоя консоль? – раздался за спиной голос Ивены.
Бёртас вздрогнул. Он забыл, что привел в свои апартаменты Лаэнда и Ивену. Они с нетерпением ждали от него игры.
– Мы не будем играть. – Бёртас повернулся к ним. – У меня есть дидактические материалы эртойнов. Даже после перенастройки их трудно понять. Слишком заумно. Я просмотрел все, особенно о лабораториях на космической станции. Они создавали на ней то ли гибридов, то ли мутантов…
– Лучше поиграть, – сказала Ивена. – Мне эртойны совершенно безразличны.
– Они победили нас в войне, – проворчал Лаэнд, – и теперь тайно заправляют на Бастике.
Бёртас почувствовал головокружение. Он сидел на диване в апартаментах Ивены с датчиками, облепившими голову. Лаэнд и Ивена тоже возвращались к действительности.
– Бёр! – Ивена сорвала датчики. – Что за мерзость?!
– И это была игра? – Лаэнд разочаровано снял датчики. – Вообще ни о чем. Где охота на кровожадную зверюгу из диких дождевых лесов?
– Извините. – Бёртас потер подбородок. – Мне обещали охоту, а я просто перенастроил игру. – Он всхлипнул. – Эртойны захватили Землю. Я помогал им.
– Потому что ты обожаешь эртойнов, – сказала Ивена. – Ты бы отдал все, чтобы стать эртойном.
– Да, – подтвердил Лаэнд, – потому что ты любишь эртойнов, а не людей. Если это не игра, а тест на психическую стабильность, то ты, Бёртас, больной на всю голову. Тебя даже человеческие женщины не привлекают. Боюсь представить, чем ты занимаешься в монументарии.
– Зато мы кое-что узнали об эртойнах, – проворчала Ивена. – Хотите есть?
– А может?.. – Бёртас вынул кристалл из консоли. – Может, мы по-прежнему в игре?
– Тогда ты спалил нам мозги. – Лаэнд без выражения посмотрел на него. – С другой стороны, ты вывел перед нами победу своих обожаемых эртойнов. Если эртойны победили, значит, Бастика зеленеет лесами. Изображение из учебного пособия, я тоже помню его. Выйди на открытый воздух, осмотрись. Если покроешься сажей, значит, все в порядке. Если увидишь леса, значит, я буду откручивать тебе голову, пока не сработает прерыватель.
Бёртас вздохнул.
– В игре об игре не говорят. Игру принимают за действительность. Так что моя голова останется при мне.
– Три часа потерянного времени, – вздохнула Ивена. – И чувство просто отвратительное. Такое грязное чувство.
– Ладно, – Бёртас постучал себя ладонями по коленям. – Счастливо. Еще раз извините.
Проводив его взглядом до порога, Лаэнд подошел к Ивене под звук захлопнувшейся двери.
– Мне жаль Бёртаса.
– А мне нет! – Ивена заморгала. – Меня как оплевали. – Она хлопнула Лаэнда по лбу. – Ты что, пришел ко мне только ради игры?
– Сомневаюсь. – Лаэнд обнял ее за плечи. – Как насчет поужинать?
– Значит, ты пришел ко мне только ради ужина. – Ивена вспомнила, что видела в магазине импортируемые на Бастику литровые банки кофейного напитка. Кофейный напиток отлично бы способствовал избавлению от избыточного веса. Она решила посетить магазин при первом удобном случае. – Я не хочу есть. Но если ты хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь.
– Было бы не плохо.
– Но сначала, – загрузив лоток с концентратом в регидрат-конвертер, Ивена увлекла Лаэнда в душ, – я вымою тебе руки…
Звякнул колокольчик регидрат-конвертера. Они не услышали его за шумом льющейся воды.
Шахтный бригадир Нуган Кавор чувствовал сильную слабость даже вопреки принятой капсуле стимулятора. Казалось, враждебная воля вынула из тела все кости, превратив его в кусок оплывающей плоти, не способной держаться на ногах. Он прислонился плечом к колесу личного полноприводного автомобиля. Ему требовалось отдышаться. Быстро сменяющиеся мысли возвращались к мактатору. Образ мактатора липкой паутиной опутывал сознание, вселяя ужас. Уголовное право требовало сразу сообщить о найденном мактаторе Колониальной администрации.
«А я не сообщил, я умолчал, – подумал Нуган. – Я хотел подзаработать. Что в этом плохого? Такая удача бывает раз! Или лучше всю жизнь терять выходные на прииске? – Его хриплое дыхание раздавалось из-под респиратора. Мимо, поднимая серую пыль тяжелыми ботинками, шагала бригада мерхаров, облаченных в форменные комбинезоны эксплуатационной компании. Под масками блестели злые желтые глаза. – Один из них выдал меня. И наверняка – новенький. Неспроста, стоило найти такую ценную вещь, как пожаловал полицейский инспектор».
– Дафру! – тихо позвал Нуган одного из мерхаров. – Задержись.
Дафру послушно приблизился к нему.
– Шемдо, ты тоже, – оторвавшись от колеса автомобиля, Нуган дернул за рукав второго мерхара, – задержись.
