— Впервые? Сколько раз он там лежал?
— Не знаю, но у меня такое чувство, что он был там завсегдатай.
— Значит, наверное, до сих пор не слез. — С несчастным лицом.
— Может, и нет, Шаста. Может, там что-то другое.
— Что там ещё может быть?
— Чем бы там публика ни занималась, торчкам соскочить и выправиться это не помогает.
— Я должна сказать: «Ну что ж, Дик взрослый человек, сам о себе может позаботиться…» Только вот, Док, он этого не может, потому я и волнуюсь. Не только за него — за его жену, и детку тоже.
Дика она впервые увидела, когда он ловил на Закате тачку с Надей и Аметист. Шаста ехала на «эльдорадо», не помнила, сколько раз по всей этой улице её саму не мешало бы подвезти, вот их и посадила. У них что-то с машиной случилось, сказал Дик, они ищут мастерскую. Надя с Аметист сели вперёд, Дик — сзади. Младенец, бедняжечка, была вся красная и вялая. Шаста признала в этом грязную лапу герыча. Ей пришло в голову, что родители детки объявились в Голливуде только за дозой, но от нотаций она удержалась. Уже тогда она, став девушкой Мики Волкманна, много чему научилась — например, что гран-даму ей нипочём не сыграть, всё дело в удаче, тупом везении, которое каждого разместило там, где они есть, а лучше всего отплатить за удачу, сколь угодно изменчивую, можно тем, что просто помогать, когда можешь.
— А вы с Мики уже, типа, вгрузились к тому времени? — не удержался и спросил Док.
— Вот же любопытный ебанат, а?
— Спросим иначе — как вы поладили с женой Дика?
— Тогда я её видела единственный раз. Они где-то в Торрансе сидели, Дика и дома-то почти не бывало. Дала ли я ему телефон свой, нет, через пару дней была на Ла-Бриа, Дик стоял в очереди к «Пинку», увидел «эльдорадо», выбежал на проезжую часть, остальное уже история. Были мы парой? Изменяла я Мики? Ну ты и спрашиваешь.
— Когда я…
— Слушай, если ты до сих пор не въехал, я никогда не была пусей в бизнесе, мне низачем не нужно было тратить даже полминуты на такую заширенную шкварку, как Дик, который явно метил к дурному концу. Он не был моим благотворительным проектом, и вместе мы не шпигались, да и вообще, если ты вспомнишь всех цып, с которыми тусил…
— Ладно. Что б ты там ни собиралась делать, в итоге ты спасла ему жизнь. А он после этого пошёл работать дятлом в ПУЛА и под прикрытием на «бдюков», а то и на «Золотой Клык» — на контору, не на судно, — и пока у нас три жмура, которые могут оказаться, а могут и нет, на его кармическом счету.
— Погоди. Ты считаешь, Дик… — Она приподнялась на локте и красноглазо всмотрелась в Дока. — Ты думаешь, я сижу на этом, Док?
Тот почесал подбородок и некоторое время пялился в никуда.
— Знаешь, некоторые утверждают, что они «нутром чуют»? Ну а я, Шаста Фей,
— Так рада, что спросила… но, опять же, я как бы всё
— Ойёй.
— Когда я сказала, что видела Дика в Эрмосе? Ты, похоже, не очень удивился.
Из кухни донеслось продолжительное молчание — шумела лишь кофеварка. Шаста вернулась и помедлила в дверях, выставив одно бедро вперёд, согнув колено, прекрасная голая Шаста.
— Я однажды видела его в Лавровом каньоне, и он взял с меня слово, что я никогда никому об этом ни слова не скажу. Сказал, что, если кто-то узнает, ему пиздец. Но в подробности не вдавался.
— Похоже, уже тогда кто-то отчаянно не давал этой легенде развалиться. Что она сделала всё равно, стоило лишь Дику ею воспользоваться. Как он вообще представлял себе дальнейшее?
— Не знаю. А ты как себе представлял, когда только подсел на сыск?
— Другая ситуация.
— О как? а по мне, так вы с Диком — два сапога пара.
— Спасибо. Это как.
— Вы оба легавые, которые никогда не хотели ими быть. Лучше сёрфить, пыхать, ебстись или что угодно, только не это. Вы оба, ребята, должно быть, думали, будете за преступниками гоняться, а вместо этого они вас нанимают.
— Ай, чувак. — Неужто это правда? Всё это время Док предполагал, что он кишки рвёт на такую публику, кто ему если и платит, то получеком или мелкой услугой когда-нибудь, а то и мимолётной улыбкой, только бы плата была реальна. Он принялся перебирать денежных клиентов, кого мог вспомнить, начиная с Крокера Фенуэя, затем перешёл к студийным управленцам, героям фондового рынка из эпохи рискованных спекуляций, эмигрантам-содержантам дальних стран, кому требовались связники для новых пёзд или шмали, богатеньким старикам с симпотными молоденькими жёнами и наоборот… Нищета такая, что нассать и растереть, не слишком-то отличается, в конечном итоге, наверное, от тех интересов, которые обслуживал Дик.
— Облом! — А вдруг Шаста права? Должно быть, Док смотрелся достаточно уныло. Шаста подошла и обхватила его руками. — Прости, это я в актрису заигралась. Обожаю такие шипы подпускать, ничего не могу поделать.
— Думаешь, поэтому я тут с ума схожу, пытаясь придумать, как помочь Дику отмазаться от этих людей? даже если сам не могу? Именно потому, что не могу…
—
