От всех этих: «Как я рад вас видеть! Благодарю вас! Прекрасно! Великолепно выглядите», у меня уже болел язык и голова — я мазнула взглядом по заинтересованно глядящей на нас группе людей и нацепила дежурную улыбку.
— Рад вас видеть! — всем сразу улыбнулась я.
— Сынок! Обними же своего папу! Мы так рады за вас, Милош! — стоящий ближе всех красивый омега в стильном костюме цвета морской волны, в дорогих и броских украшениях протянул ко мне руки с ярким красным лаком на ногтях, все пальцы его были украшены кольцами с крупными камнями.
«Круто ты попал на ТиВи!» — присвистнул суслик.
А я вопросительно уставился на мужа: «Это мои родители?» — спрашивал взглядом я, так как вслух было нельзя — все бы услышали, мы стояли очень близко. «Да», — моргнул Тори.
— Папа! — я не знала, что говорить, поэтому просто распахнула объятия и прижалась к пахнущему чем-то родным омеге.
— Ну-ну, милый, аккуратнее! Тут пресса, веди себя достойно. Я тоже рад тебя видеть, солнышко, — прошептал он, тепло обнимая меня и отстраняя от себя, пытаясь исправить ситуацию. — Отец тоже соскучился по тебе. Почему ты нам не звонил? Твой телефон не отвечает и мы волновались. Если бы не Тори, мы бы и не знали, что у тебя проблемы с очередным телефоном, — ласково пожурил меня папа.
Рядом стоящий альфа, не очень высокий, в дорогом костюме, но выглядевший просто, тепло обнял меня, похлопав по спине:
— Милли, не пропадай больше так надолго. И что это за желание уехать в глушь к деду, вместо того, чтобы навестить родителей? Нам пришлось лететь сюда специально, чтобы увидеться с тобой. У тебя все хорошо, дорогой? — он внимательно и тепло вглядывался в мое лицо.
— Да, все хорошо! — я влюбленно посмотрел на мужа и от пережитого стресса, а может от выпитого на пустой желудок, меня повело в сторону.
Тори подхватил меня, удерживая:
— Тебе плохо? — внимательный взгляд цепко оглядел меня.
— Нет-нет, просто голова закружилась, — я вцепилась в руку мужа и тепло улыбнулась родителям Милоша.
— Простите, нам нужно еще отойти ненадолго. Поговорить здесь все равно не получится, давайте встретимся дома через пару дней. Мы созвонимся. Купим Милошу новый телефон, и он вам на днях позвонит, — извиняющимся голосом доверительно сказал Тори и потянул меня за собой.
Яркий омега, лет тридцати пяти, который все время крутился вокруг меня, подхватил меня под руку:
— Тори, дорогой, представь меня своему мужу еще раз, я вижу, он уже совсем запутался в этой толпе — даже родителей не узнает, — в шутку сказал, но попал прямо в яблочко.
— Милош, это Зизи, муж моего партнера. Ты, верно, забыл его? — Тори наклонился и поцеловал меня в висок.
«Зизи, — хохотнул Васятка, — Биби, Жоржетта, Лизетта и златокудрая Жози».
Я бы тоже посмеялась с Васькой, но выпитое настоятельно запросилось наружу.
Прерывать контакт с настоятельно желавшим пообщаться со мной настырным омегой было бы невежливо, но обмочить брюки будет еще более некрасиво.
— Зизи, рад познакомиться! — я наклонился поближе к заинтересовавшемуся этим омеге. — Подскажите, где здесь можно попудрить носик?
Он явственно обрадовался и подхватил меня под локоток, повлек в сторону выхода из зала, на ходу сообщая Тори:
— Я ненадолго украду у вас это сокровище. Нам, омегам, надо пообщаться о своем, мальчиковом, — искренняя завлекательная улыбка засияла на его лице, и он, вежливо обходя танцующие пары, лавируя со мной под ручку, вывел меня из шумной залы, доведя до конца коридора. На двери красовался знак туфельки. — Я тебя тут подожду.
Справившись с насущной остро стоявшей потребностью, я застегивал брюки, поправляя блузку в кабинке. Отсюда не хотелось идти в шумный круговорот чужих людей. Чистота была идеальная, как в операционной. Пахло здесь цветами, и вообще комната больше походила на оранжерею, чем на туалет.
Двери хлопнули, и два голоса защебетали особенно громко в этой тишине:
— Нет, ты видел это страшилище в синем костюме? Какой у него ужасный вкус! Как Тори мог жениться на этом несчастье?
— Ну, Серри, согласись, не так уж плох этот Милош. Просто костюм не подходит для вечера, и украшений мало. А так он даже очень ничего, симпатичный.
— Ой, Тэрри, ты всегда всех оправдываешь. Тори никогда не любил серых мышек. Вспомни его пассий — все яркие, амбициозные, а тут мышь натуральный. Фу! Хотя, может, он в постели бомба?
Суслик во мне замер в нерешительности.
А потом внезапно поднялась жаркая волна злости, и я решительно открыла двери кабинки, срывая нежный голубой цветок на длинной ножке.
Омеги, яркие, как дивные птички из джунглей, замерли перед зеркалом, испуганно глядя на меня.
— Я пришел сорвать цветок и набить кому-нибудь рожу. Как видите, цветок я уже сорвал… — я выжидательно замолчала и уставилась на омег, высоко задрав подбородок, с сарказмом глядя на побледневшие лица.
Омег как ветром сдуло, и я посмотрела на себя в зеркало, поправляя локоны.
«Это пять!» — Васятка восхищенно блеснул глазками.
«Ибо нехер!» — ответила ему и вышла из туалета.
