Уильям Фуллер, признанный специалист по российской военной истории, избрал темой своей новой книги печально знаменитое дело полковника С. Н. Мясоедова и генерала В. А. Сухомлинова. Привлекая еще не использованные историками следственные материалы, автор соединяет полный живых деталей биографический рассказ с анализом полицейских, разведывательных, судебных практик и предлагает проницательную реконструкцию шпиономании военных и политических элит позднеимперской России. Центральные вопросы, вокруг которых строится книга: как и почему оказалось возможным инкриминировать офицерам, пусть морально ущербным и нечистым на руку, но не склонявшимся никогда к государственной измене и небесталанным, наитягчайшее в военное время преступление и убедить в их виновности огромное число людей? Как отозвались эти «разоблачения» на престиже самой монархии? Фуллер доказывает, что в мышлении, риторике и псевдоюридических приемах устроителей судебных процессов 1915–1917 годов в зачаточной, но уже зловещей форме проявились главные черты будущих большевистских репрессий — одержимость поиском козлов отпущения и презумпция виновности.
Исследование, результатом которого стала настоящая книга, основано прежде всего на материалах московских архивов — Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ).
Также я работал с архивными источниками в британском Public Record Office. Я благодарен сотрудникам всех названных учреждений. Также считаю своим долгом выразить признательность за помощь в осуществлении проекта работникам московской Российской государственной библиотеки, Библиотеки Уайденера в Гарвардском университете и библиотеки Военно-морского колледжа. Иллюстрации были подобраны Андреем Ганиным, замечательным историком, преподающим в Московском государственном университете. Карты подготовила Дарин Т. Граубергер из Канзасского университета. Я глубоко признателен им обоим.
С удовольствием назову имена коллег, помогавших мне советами. Майкл Станиславски из Колумбийского университета снабдил меня полезными указаниями на библиографические источники по истории еврейства. Томас Оуэн из Университета штата Луизиана щедро делился своими обширными познаниями в области истории капитализма в России и предоставил мне материалы из собранной им исчерпывающей базы данных о промышленных корпорациях, существовавших в России до революции. Весьма полезным было обсуждение многих тем моего исследования с Брюсом Меннингом (U.S. Army Command and General Staff College). Дэниел Орловски из Южного Методистского университета и Грегори Фриз из Университета Брандейса прочитали книгу в рукописи и поделились со мной чрезвычайно ценными замечаниями. Хотел бы также поблагодарить Эрика Лора из Американского университета, позволившего мне ознакомиться с его на тот момент не опубликованной работой «Enemy Alien Politics within the Russian Empire during World War I». Во время моих исследовательских поездок в Москву неоценимую помощь мне оказал покойный Александр Георгиевич Кавтарадзе, выдающийся знаток российской императорской армии. Что касается возможных ошибок, все они на моей совести.
Небольшая часть текста 5-й и 7-й глав, касающегося опыта России в Первой мировой войне, первоначально была опубликована мною в статье «The Eastern Front», вошедшей в книгу: The Great War and the Twentieth Centure / Ed. by Jay Winter, Geoffrey Parker, and Mary Habeck. New Haven: Yale University Press, 2000. P. 30–68. Здесь она воспроизводится с разрешения издательства.
В 10 часов 35 минут утра 18 марта 1915 года в Варшавской цитадели приступил к работе особый военно-полевой суд. Заседание происходило в просторной неотапливаемой и практически пустой комнате. За покрытым зеленым сукном столом сидели судьи — полковник Лукирский и четыре его товарища. На скамье подсудимых — полковник Сергей Николаевич Мясоедов, сорока девяти лет от роду, переводчик при штабе 10-й армии, обвиняющийся в шпионаже в пользу Германии. Предусмотренное законом наказание — вплоть до смертной казни.
Внезапность ареста и поспешно предъявленное обвинение потрясли Мясоедова. Он успел написать записку матери, умоляя ее подать прошение генералу Н.В. Рузскому, командующему Северо-Западным фронтом. «Я безусловно ни делом, ни намерением не виноват, — написал он, — и не знаю, в чем меня обвиняют»1. Все происходящее представлялось Мясоедову диким недоразумением: суд — ошибка, все скоро разъяснится и его невиновность будет доказана. Но час за часом вызывали свидетелей, зачитывались показания отсутствующих, и Мясоедов стал терять самообладание. Узнав, что лишен права на всякую защиту, Мясоедов наконец осознал смертельную опасность.
В 6 часов 15 минут вечера суд объявил перерыв для обсуждения показаний свидетелей. Спустя менее двух часов судьи вернулись, чтобы огласить приговор. Мясоедов был признан виновным по пунктам 1а, 2 и 3 обвинения и приговорен к смертной казни через повешение. После объявления приговора председатель суда обратился к подсудимому с вопросом, имеет ли тот что-либо сказать.
Несколько секунд Мясоедов молчал. Потом вдруг закричал, что желает послать телеграмму императору, попрощаться с матерью… захлебнувшись, без чувств рухнул на пол2. Охрана поспешно схватила его и увела в камеру смертников, на третьем этаже размещавшуюся в крепости военной тюрьмы.
Следующие несколько часов Мясоедов жил надеждой на помилование. Он строчил телеграммы своей дочери Музе и матери, требуя, чтобы они от его имени подали прошение. «Я осужден полевым судом, — писал он дочери. — Клянусь, что невиновен. Умоляй Сухомлиновых [военного министра и его супругу. —
