Ты уже не король, не волшебник.
Над болотом липовый прут.
Внутри музыка, моменты и встречи,
А ты глядишь на прекрасный закат.
Вроде легче и стало, чуть легче,
А потом тяжелей во сто крат.
На бетонных ступеньках подумал,
Что я всех и давно потерял..
Некого рядом, некого близко,
Кажется, солнцу я душу продал.
И слёзы налипнут на тонкие веки,
Слегка пробежав, потекут по щеке.
Один я остался. И некого рядом.
И где вся та радость? Вроде, нигде.
Уляжется солнце в постель горизонта,
С бетона я своего поднимусь.
И будто бы не было этих несчастий,
В крупинку я вновь обратно сожмусь.
Понимаете, паршиво..
И внутри так тяжело.
Непонятно что такое
Забежало, затекло.
Так во мне разжалось больно,
Словно в водной ровноте
Пролетел корабль моторный,
Шум сменяя тишине.
И теперь мне страшно думать,
Страшно действовать и ждать.
Странно мне от каждой мысли.
Будто хочет кто отнять
Моё время, моё счастье,
Мои чувства и стихи.
Близко я не подпускаю.
А кого? Ведь я один..
Так давно не чувствовал
Я тепло внутри.
Охладели мысли
Без радости, любви.
Не было улыбки
Искренной, как стих,
Не было, давно ли,
На губах моих.
Там вдалеке закат на исходе.
Ночью так слышно капли дождя,
И как погружалось в ночном небосводе
Солнце, так быстро влюбляя в себя.
Солнце ложилось в часть белого пуха,
Сквозь ливень свои рассыпая лучи.
Оно попрощалось и кануло в муку.
Прощай, прощай до грядущей зари.
Так быстро здесь сумерки.
Каждый миг где-то в чернеющей туче жезл проблеснёт.
А дождь ведь всё льёт, так и хлещет в пакеты,
Которыми нежно укрыт горизонт.
Вокруг темнота, лишь немного фонарик
Чуть освещает вечернюю мглу.
Быть может кого-то и напугает,
Но не меня, ведь я так живу.
Каждый день солнце ныряет в потёмки,
И я лишь один в густой темноте.
Быть может, не вылез из одеяла,
А солнца и не было вовсе нигде.
Может быть всё что внутри – это жезлы,
А может, всё что внутри – это тень.
Взрываются молнии, падают брызги,
Прощается солнце в каждый мой день…
Когда-то недавно забыл, что такое
Нежный, спокойный, радостный день.
Теперь в вечной ночи так тяжко мотает,
И не кончается изо дня в день.
Моя беспомощность в судорогах боли,
Кричащих, гремящих на всю пустоту.
Она в тех угрозах и дикой неволе,
Что так заломала мне руки в беду.
Моя беспомощность в извинениях частых.
В слезах по ночам, и в той темноте,
В которой повсюду грохочут осколки,
Ломают тебя в твоей же семье.
Я так же беспомощен, как кусок шерсти.
Со мной что угодно можно слепить.
Можно помять, растащить на осколки,
С лёгкостью над свечой подпалить.
Меня так легко задавить и угрозой,
Словом хоть каждым можно сломать.
Главное, чт'oбы им было удобно.
А я уж могу и ночью не спать.
Беспомощность как в конуре зажимает,
Нельзя и вздохнуть в полную грудь.
Она так легко и так быстро ломает..
Неужто нельзя мне совсем отдохнуть?
Местами страшно и где-то тревожно
Тревожно давно ли? Не помню уже.
Вроде давно, ведь я также не помню
Когда тишина была на душе.
Внутри комочек тугой зажимает:
«Что ж будет дальше? А будет вообще?
Кажется, с тобою совсем нет и шанса,
Чтоб не шагнуть вперёд в пустоте»
Страшно и больно, и непонятно,
Зачем же так делать дико со мной.
Близкие давят, кричат и дивятся,
Как не могу обрести я покой.
Морально убить, задавить, уничтожить!
Это так нужно? Кому-то и да.
Чтобы сжимался ты в тесной пустыне,
Где только крючок, петля, провода.
Проблемы со мною! Кто здесь виновен?
Если уж так везде – значит я.
Никчёмный и резкий, странный безумец,
Как говорила мама – свинья.
Слёзы в подушку, блокнот под кроватью,
Странные песни, тупой голосок,
Отсутствие выхода, тупик и отчаянье,
Кажется, я ничего и не смог.
Грустная зависть, пустая свобода!
Средь серых высоток один иду я.
Ну как же, что рядом?
