Том знал, что перебивать не стоит, понял и по отсутствию отца, что ссоры в доме не миновало. Он, мягко обходя энергичную маму, схватил пару блинчиков, которые она успела отодрать до их пригорания. Понял, что мама вероятно очень сильно любит папу, так как соли в блинах было килограмм, не меньше. После двух штучек осознал, что кажется сыт. Сел обратно на стульчик, схватил печенье, оставшееся еще с папиного дня рождения (а это было шесть месяцев назад), понял еще одну важную вещь -оно мега-вкусное. Наверное, сухая пленка, покрывшая угощение, могла бы поспорить. Но она не могла. В общем Том с упоением продолжил слушать.
– Вчера я смотрела свою любимую передачу и там, боже ты мой, сидела какая-то ну такая фифа! Ну прямо вся из себя расфуфыренная, что аж тошно. И вот она сидит, ты представляешь?! Как нагло с её стороны! Прийти к кому-то в любимую кем-то программу и ВОТ ТАК ВОТ СИДЕТЬ!!! Ну просто… УМУ НЕ ПОСТИЖИМО! – она аккуратно перевернула блин, обрадовалась, что он единственный не пригорел и решила, что это повод его попробовать. Джулия откусила кусочек и по её взгляду Том понял, та дура была действительно сущей дурой…
– Ты что молчишь?! Они же ужас какие соленые! – она плюхнулась на ближний к сыну стул, взяла сухое мега-вкусное печенье и продолжила. – И вот она сидит и говорит: «Я мастер по приготовлению блинов! Мой муж иногда шутит, что полюбил меня из-за этого». И тут она встает, идет и начинает вещать рецепт своих идеальных блинов, а потом начинает их готовить. Да, понимаешь, так у неё это ловко получается… – тут она удивилась, что похвалила эту дуру и поправилась. – И эта выдра! Выдра, понимаешь? Она стоит со своими блинами и тут заходит твой папаша! Да-да, ведите ли ему никто блиночков таких не готовит. И вообще ничего ему никто не готовит. Бедненький, несчастненький наш. Заморила его голодом непутевая жена! – она выдохнула, перевела дух, откусила еще больше печенья и уже спокойно, но очень грустно закончила – Вот я и решила этому…и этой выдре доказать, что я тоже могу идеальные блины сделать…
Том понимающе положил маме руку на плечо и подал еще одно печенье, которое та с удовольствием проглотила. Мама печально убирала кухню и тут вошёл, в прямом смысле этого слова, виновник торжества. Папа с улыбкой промелькнул в кухню, проскользнул через стол к маме и поцеловал её в макушку, потом обернулся к Тому.
– Ну что, как поживает моя любимая семья?
– А ты попробуй, мама завтрак приготовила. Вкуууусный. По твоим пожеланиям, между прочим.
Мама обернулась, цыкнула на Тома, и постаралась спрятать тарелку с «самыми сладкими» блинами в мире от взгляда отца. Но у нее не получилось.
– Кхм… Дорогая, это безупречные блины, честное слово, – усмехнулся папа.
– Давай-давай, издевайся! Пусть тебе твоя выдра готовит.
Папа повернул голову к Тому, спросил его взглядом – о чем она? – понимающе кивнув, вспомнил происшествие накануне и сделал самый благородный поступок в мире. Он подошел к кухонному шкафчику со всякими вкусными штучками и достал бутылек с карамелью. Обычно ее в семье Эйтонов добавляли в кофе, а Том и вовсе иногда ел вприкуску с чаем, прямо ложкой. Папа полил карамелью на блинчик, смачно откусил и провозгласил:
– Ну вот, теперь это блины с соленой карамелью! – повернул маму, дал ей откусить, поцеловал, смазав остатки карамели, оставшиеся на бледно-розовой щеке, и дополнил – Ты прекрасно готовишь! Теперь это мой любимый воскресный завтрак.
Мама, удивившаяся неожиданному преображению её кулинарного произведения, в душе давно уже извинив папу, но с видом своей легкой обиженности, пихнула папу в плечо и сказала:
– Сам готовь! Если бы ты только знал, что я тут пережила!
Том сидел на стульчике и просто наблюдал за утренней картиной. Он мог точно утверждать, что видел, что такое любовь…
3.
Сара тоже знала, что такое любовь. Вот уже третий месяц, как они приехали с Ребеккой в Англию, в дом, который принадлежал близкому другу отца Нинон, впоследствии ставший его собственным, после смерти друга. Отец же отдал этот дом своей дочери, как место, куда можно сбежать из Франции. Но Нинон являлась действительно настоящей парижанкой и никогда не держала в своей голове мысли о переезде. После разговора с Ребеккой, они посчитали разумным сменить обстановку, чтобы попытаться забыть весь ужас, случившийся в Париже. Это было невозможным, но отдых и отвлечение от былого действительно пошли на пользу девочке.
