Только сейчас до меня доходит, что я не знаю, как выглядит моё лицо. То есть я имею в виду своё отражение. Здесь, в этой комнате, нет зеркал или предметов, способных отражать.
Невольно подношу руки к лицу и ощупываю его. Руки кажутся неживыми, словно две деревяшки, скребущие холодный камень, неспособные ничего чувствовать и осязать. Кожа на руках грубая и жёсткая. Даёт ли мне это открытие какую—либо дополнительную информацию?
Пока неизвестно.
– Думай, думай, напрягай свои извилины, – приказываю себе, но при этом прекрасно понимаю, что это невыполнимый приказ.
– Кто они? Допускаем, что две девочки на снимке мои дочки. – Опускаю взгляд вниз на ноги, где всё так же лежит снимок. – Кто вы и что я с вами сделал?
Не знаю, с чего вдруг я произнёс такие слова, но они сами родились в голове. Автоматически перевожу взгляд со снимка на красный огонёк.
– Я не мог, слышишь. Не мог! – последние два слова я уже прокричал, даже скорее прорычал.
– Я не мог причинить им вреда. Не мог. Это ошибка. Ты думаешь, что это я в чём-то виноват? Но это не так. Не мог! – В моей голове настоящий хаос.
Я прекрасно понимаю, что я ничего не понимаю, ничего не помню, но почему-то мозг воспроизводит именно такие слова. Буквы сами сплетаются воедино, образуя эти слова: «не мог».
Чувствую, что голова вот-вот расколется словно лесной орех, упавший с высоты на твёрдый камень. Только в отличие от ореха, моя голова пуста и бесполезна.
Решаю переключиться с девочек на женщину.
– А ты кто? – продолжаю диалог с самим собой вслух. – Та, кого я видел во сне? О да, я думаю, это ты!
Даже через снимок я чувствую и ощущаю её тяжёлый и пронзительный взгляд. Но одновременно этот взгляд посылает сигнал о помощи. Знаете, как обречённое раненое животное в последний раз издаёт жалобный стон, перед тем как умереть. Только это глухой сигнал, но его трудно с чем-то спутать. Я это чувствую. Если девочки на снимке улыбаются, то она, наоборот, просит спасти её. Но отчего? От меня?
В очередной раз в голове проносится одна и та же мысль – «я не мог». Не мог никому причинить вреда, просто не мог. Чувствую, что не мог. Но в очередной раз понимаю, что нахожусь здесь неспроста, и моя главная задача, помимо выживания, прийти к истине и узнать всю правду.
Женщина на снимке, скорее всего, эта та же женщина, что и в моих видениях. Уверен в этом, точнее ощущаю это.
Я продолжаю сидеть на полу. На ногах по-прежнему лежит снимок, взгляд от которого не могу отвести. Сколько времени прошло – не знаю, да и зачем знать, здесь это бессмысленно. В этом месте мало что имеет значение, а время тем более. Холод уже не чувствую, по крайней мере так, как раньше. Делаю вывод, что это плохой показатель – только мёртвый человек ничего не чувствует, ну или почти мёртвый. А я уже недалеко от одного и другого состояний.
Интересно, что видит ОН, сидя там, по ту сторону красного огонька. Точнее, кого он видит? Боюсь представить, как я выгляжу со стороны. Сижу на холодном полу, измазанный человеческим дерьмом, с заштопанным брюхом, голодный и ничего не понимающий.
Голодный.
Сколько я уже не ел и не пил? Не знаю, но если судить по урчанию в животе, то очень давно. Ещё мгновение назад я об этом не думал, ведь все мои мысли были направлены на решение головоломки.
Еда.
Где здесь можно раздобыть еду? И вообще, предусмотрено ли это правилами игры. Не исключено, что её здесь нет и режиссёр этой постановки только и ждёт, что я подохну с голода.
Холодильник.
Вспоминаю, что здесь есть чёртов холодильник. При первом осмотре, когда ещё руки были связаны, в глубине него находились какие-то банки или контейнеры. Возможно, в них имеется что-то съедобное. Признаюсь, я был бы очень этому рад, хотя не уверен, что в них есть что-то дельное. После всего, что я здесь уже пережил, вряд ли стоит рассчитывать на что-то хорошее. Ублюдок не преподнесёт мне приятный подарок, а вот что-нибудь гадкое – это да, легко. По этой самой причине не решаюсь оторвать задницу от холодного пола. На самом деле это не главная причина, по которой я ещё не встал.
Швы.
Голову не покидает мысль, что при малейшей физической нагрузке они разойдутся и начнётся кровотечение. Но прекрасно понимаю, если и дальше буду продолжать сидеть, то умру либо от голода, либо от геморроя. Не знаю, что лучше, первое или второе. Да пошёл ты на хер, думаю про себя, и заставляю мыслить себя в ином ключе. Я сделаю всё возможное, чтобы не умереть так быстро. Не хочу преподносить своему палачу хорошие новости.
Бросаю взгляд на холодильник и представляю, что там лежит большой кусок жареного мяса и бутылка «Пепси». Хотя нет, лучше чашка горячего и очень крепкого кофе. Но тут прекрасно осознаю, что там ничего этого нет, тем более горячего кофе, несмотря на то что холодильник выключен. Но что-то там определённо есть.
В который уже раз собираюсь с мыслями и силами, чтобы отдать один очень простой, но одновременно сложный приказ своему телу – «вставай».
