Он не мог дождаться. Подумал, не войти ли прямо сейчас, но сообразил, что он не в той машине. Все принадлежности остались в фургончике. Он менял фургон и седан, на случай если кто-нибудь обратит внимание на стоящую здесь каждый вечер странную машину. Соседи бывают излишне любопытными.
Нет, не сегодня. Но скоро, очень скоро.
Он рисовал в воображении их чудесное будущее. Рождественские вечера вместе. Впервые у него будет повод купить елку, украсить ее, купить детям подарки. Когда он проснется утром, они будут сидеть с ним за столом, пока он ест. Он может укладывать их спать, читать им на ночь. Он никогда не будет таким, как его родители. Он будет хорошим отцом.
И ему не придется страдать от боли, наблюдая, как его дети вырастут, станут чужими, покинут дом, чтобы обзавестись собственными семьями. Нет, эти дети останутся с ним и будут вечно любить его. Вместе с их матерью.
Одна женщина, один мальчик, одна девочка. Семья, готовая принадлежать ему.
Навсегда.
Саммер-стрит в Мейнарде была очаровательной улицей, узкая дорога бежала в тени бессчетных деревьев. Повсюду виднелись обширные дворы, в большинстве заботливо подстриженные. Тейтум вылез из арендованной машины и несколько мгновений стоял под солнцем, наслаждаясь покоем, который предлагал этот город. Наконец он решил, что хватит тянуть волынку, и пошел по подъездной дорожке дома, у которого припарковался. Дом был белым, с оранжевой черепичной крышей, двумя окнами и дверью между ними. Такие домики Тейтум рисовал, когда был ребенком. Это же легко, правда. Синий карандаш – раскрасить верх листа, это будет небо; потом зеленый для травы внизу. Квадрат посреди травы и треугольник сверху. Два квадрата для окон и прямоугольная дверь. Оставшимися карандашами добавить цветы соответственно настроению. О, и еще желтая четверть круга в левом углу листа. Это будет солнце. Дом перед Тейтумом был почти таким же, разве что чуть больше, и газон украшало несколько деревьев.
Он постучал в дверь. Через несколько минут на пороге появилась пожилая, седовласая женщина с жемчужными сережками в ушах и доброй улыбкой.
– Да? – сказала она.
– Доктор Фостер? – спросил Тейтум.
– Верно.
Он показал жетон.
– Я – агент Грей из Федерального бюро расследований. Вы не возражаете, если я задам вам пару вопросов?
– Ох. – Она вытаращилась на него. Эта женщина, решил Тейтум, до сегодняшнего дня видела агентов ФБР только в кино. – А в чем дело? Ничего не случилось?
– Нет-нет, я просто занимаюсь одним старым расследованием.
– О’кей. Хотите лимонада? Я только что приготовила.
Распитие с ней лимонада определенно снизит фактор угрозы. Хотя Тейтум в любом случае не собирался запугивать эту милую даму. А лимонад сейчас очень кстати.
– С удовольствием, – улыбаясь, ответил он.
Она провела его на заднее крыльцо, где стояли два пластиковых кресла и стол. Он сел в кресло, а женщина скрылась в доме. Тейтум посмотрел на время. До обратного рейса еще пара часов. Он подбирался к главному. Ходил по краю.
Через несколько секунд доктор Фостер появилась с кувшином лимонада и двумя стаканами.
– Печенья? – спросила она, ставя кувшин на пластиковый стол.
Где-то приходится проводить черту.
– Нет, спасибо.
Хозяйка села и разлила лимонад по стаканам.
– Так чем я могу вам помочь?
– Я изучаю убийство Клары Смит, – сказал Тейтум.
– Ох, – вздохнула она. – Это было так давно… Ее убил один очень нездоровый подросток.
– Правда? – Тейтум попробовал лимонад. – Я думал, по этому делу никому не предъявляли обвинений.
– Только потому, что он себя убил, – сказала Фостер. – Это был он, факт хорошо известен.
Тейтум едва не поморщился при слове «факт». Если все люди раз за разом будут говорить тебе одно и то же, подозрения легко превратятся в факты.
– Я хотел поинтересоваться вашей оценкой времени смерти, – сказал он, достав папку и проверив, что это нужная.
– Надеюсь, я смогу ответить. Это было очень давно.
– Конечно. По вашей оценке, Клара Смит умерла… между шестью и семью вечера.
– Если вы так говорите.
– Но шеф Прайс сказал мне, что ваша первая оценка была другой – немного раньше, – продолжил Тейтум; ложь легко скользнула с языка. Он улыбнулся и сделал еще один глоток холодного лимонада.
– Ну, да. Это я помню. Сначала решила, что смерть наступила раньше, но потом меня убедили, что я ошибаюсь. Оценить было сложно. Тело лежало в воде, шел снег… Оно очень быстро остыло.
– Вполне понятно. – Тейтум кивнул: его подозрения подтвердились. – А вы помните свою первоначальную оценку?
Она нахмурилась.
– Не знаю. Наверное, где-то днем. Может, в два часа…
– Но это неверная оценка, – сказал Тейтум. – Между часом и четырьмя часами дня Мэнни Андерсон был в библиотеке. Тогда он не мог ее убить.
– Ну, как уже говорила, я быстро увидела, что ошиблась.
– Не очень быстро, доктор Фостер, – возразил Грей. – Вам потребовалось два дня.
Он показал ей отчет.
Что-то мелькнуло в ее глазах. Подозрение, изворотливость. Эта трансформация была неприятной и исчезла так же быстро, как появилась.
– Я… на самом деле, я не помню. Это было очень давно.
Тейтум допил свой стакан.
