Зои медленно подобралась к окну спальни и сняла прикрывающую его ткань. Поймет ли Гловер, что в комнате кто-то был? Или просто решит, что ткань упала? Не важно. Только бы выбраться отсюда и позвонить копам…
Она осторожно повернула оконную ручку. Та шла туго, и ей пришлось нажать посильнее. Было слышно, как Гловер ходит по дому; Зои молилась, чтобы он не зашел в спальню прямо сейчас. Еще пара секунд…
Она толкнула окно, и створка скрипнула. Шаги Гловера замерли.
Зои ухватилась за подоконник, подтянулась и перекатилась наружу; ноги гулко ударились о стекло. Она вскочила и захлопнула окно, рама снова скрипнула. Он не мог этого не услышать.
Она развернулась и торопливо пошла прочь, через его двор к своему дому и безопасности…
— Зои?
Она замерла, понимая, что ей следует рвануться вперед, не в силах пошевелиться, ноги примерзли к земле. Обернулась.
— Привет, — сказала она дрожащим голосом.
Род в замешательстве смотрел на нее, глаза прищурены.
— Что ты тут делаешь? — спросил он. — Почему не в школе?
— М… мама сказала, я могу остаться сегодня дома. Она меня прислала. Она хотела узнать, нет ли у тебя сахара. А потом я вспомнила, что ты должен быть на работе.
— Верно, — произнес Гловер; его лицо ничего не выражало, обычная дурацкая улыбка исчезла.
Его взгляд метнулся куда-то ей за спину. Зои оглянулась. Миссис Эмброуз убирала снег у своей входной двери.
— Привет, миссис Эмброуз, — крикнула Зои, пытаясь звучать непринужденно; ее голос был слишком высоким и истеричным.
Соседка подняла взгляд и неохотно кивнула. Зои повернулась обратно и осознала, что сейчас Гловер стоит намного ближе. Он преодолел расстояние между ними за какую-то секунду. Его зубы были сжаты.
— У меня есть сахар, — сказал он. — Сколько тебе нужно? Чашку?
Зои нерешительно кивнула.
— Заходи, — сказал он. — Я сейчас ее наберу.
— Знаешь? Я только что вспомнила, мне нельзя… мне нельзя есть сахар. У меня может быть диабет. Я… спасибо.
Она повернулась и быстрыми шагами пошла к дому, думая, не схватит ли ее Гловер, чтобы затащить к себе в дом, изнасиловать, а потом убить.
— Зои. Эй, Зои, — крикнул он вслед.
Она продолжала идти, одеревенев от страха.
Переулок был залит мерцанием красных и синих огней, отражавшимся от стен. Тело Лили Рамос лежало на земле. Места было мало, и Тейтум с детективами протолкались вперед Зои, которая не пыталась опередить их. Она видела жертву в просветах между детективами, сгрудившимися у тела. Ладонь, развернутая к небу, пальцы вытянуты. Лицо женщины — глаза открытые и пустые, губы раздвинуты. Растрепанные волосы стелются по земле.
— Вы определили время смерти? — спросил Мартинес.
Кто-то ответил — Зои не видела его сквозь людскую стену:
— Между девятью тридцатью и десятью тридцатью.
Она предположила, что это судмедэксперт. Вздохнув, подошла ближе, проталкиваясь, пока не увидела человека, присевшего у тела.
Этому телу никто не придавал поз, и его никогда не приняли бы за живую женщину. Руки раскинуты по земле, левая нога согнута в колене, правая выпрямлена. На теле только рубашка и нижнее белье. На шее темно-багровый разрез. Всю шею и подбородок тела покрывала засохшая кровь. Кровь просочилась и под воротник.
— В девять тридцать она еще была жива, — сказал Мартинес. — Нам известно, что она была жива до девяти тридцати семи.
— Если по телефону говорила она, — заметил Тейтум.
Лейтенант кивнул, признавая такую возможность.
— Ну, — сказал медэксперт, — она умерла не позже десяти тридцати.
На Зои, как это бывало всегда, наплыла отчужденность. Для ее мозга тело на земле сейчас не было мертвой женщиной — лишь коллекцией улик и признаков. Следом, оставленным убийцей. Так ее мозг справлялся с ситуацией, и Зои об этом прекрасно знала. Знала она и то, что это временная передышка, что потом тело в переулке будет преследовать ее.
Но это будет позже.
Она присела рядом с женщиной, напряженно всматриваясь.
— Это не похоже на работу того же убийцы, — произнес Тейтум.
— Правда? — Зои взглянула сбоку на шею женщины. — Почему?
— Ну, она не забальзамирована, у нее перерезано горло, ей не придали позу, и мы нашли ее почти сразу после исчезновения… ничего похожего.
— Она была связана, — сказала Зои, указывая на запястья женщины, ободранные и окровавленные. — И, я думаю, ее вполне могли задушить. — Она указала на синяки по бокам шеи.
— Все это выглядит неправильно для нашего убийцы.
— Я определенно согласна, что хотел он совсем другого.
— Но ты думаешь, это тот же парень? — с большим сомнением спросил Тейтум.
— Я думаю, что пока рано говорить, — ответила Зои.
— Зачем он перерезал ей горло?
Зои пожевала губу. Это был очень хороший вопрос. Все остальное можно объяснить тем, что жертве удалось связаться с полицией. Убийца запаниковал, убил женщину, засунул тело в багажник и сбежал с места преступления. Осознав, что все улицы перекрыты, заехал в переулок и выбросил тело.
Но почему он перерезал ей горло? Это не его образ действий; он всегда душил своих жертв.
— Не знаю, — наконец призналась она.
— Зои, я думаю, это другой парень.
