Наконец, она перескочила туда, где Лили в панике закричала. Прямо перед этим Мартинес произнес «Харэн», но Лили его не остановила. Они ошиблись с улицей? Зои, нахмурившись, раз за разом прослушивала этот фрагмент. Перед испуганными криками Лили был еще какой-то звук, слабый, на грани слышимости. Скрип.
Это открывается дверь.
Видимо, Лили перестала обращать внимание на Мартинеса, когда услышала, как к ней входит убийца. А потом он отключил соединение.
Зои еще раз запустила запись, сосредоточившись на том куске, где был слышен разговор двух людей. Нахмурилась. В течение разговора она слышала их еще несколько раз, абсолютно равнодушных к крикам Лили. Они непринужденно беседовали. Зои прибавила громкость и еще несколько раз прослушала фрагмент. Похоже, один человек задавал вопрос, а другой давал длинный ответ. Она заново запустила весь файл на полную громкость, вздрагивая, когда по пустой комнате разносились крики Лили. Девять минут на записи; один голос меняется, другой остается прежним. Мужчина, задавший вопрос, говорит с третьим человеком. Который тоже не обращает внимания на крики Лили. Ну, конечно, его там просто нет.
Это звуки какого-то ток-шоу.
Зои раздраженно потрясла головой. Глупо. Потерянное время.
Она сосредоточилась на экране. Ее внимание привлекло окровавленное горло. Бентли нахмурилась, переводя взгляд то на разрез, то на кровоподтеки сбоку.
В конце концов она позвонила Тейтуму.
— Зои, у нас тут вскрытие идет, — раздраженно отозвался тот.
— Я знаю. Извини. Слушай, вы еще не выяснили, была ли жертва задушена?
— Ага. Судмедэксперт говорит, он считает, что ее задушили до того, как разрезали горло.
— И это было причиной смерти?
— Он так думает. У жертвы кровоизлияния в обоих глазах; это часто случается, если причина смерти — удушение.
— Тогда почему он перерезал ей горло?
— Зои, я не знаю. Потому что он псих.
— Тело было забальзамировано?
— Нет, определенно нет.
Ее это не удивило. Вряд ли убийце хватило бы времени на бальзамирование.
— О’кей, сообщи мне, если найдете что-то еще.
— Хорошо, — ответил Тейтум и отключился.
Зои, прикусив губу, задумалась. Мог убийца в ярости перерезать жертве горло после смерти? Это не похоже на его образ действий. Тогда что?
Она взглянула на телефон. У нее родилась идея, и она набрала другой номер.
— Похоронный дом Абрамсона. Это Вернон.
— Мистер Абрамсон, это Зои. Я была у вас…
— Я помню. Чем я могу вам помочь?
— У меня есть тело женщины, и ее горло перерезано. Я подумала… не сделает ли это бальзамирование проблематичным?
— Каким образом?
— Не знаю. Я просто пытаюсь понять, откуда взялась эта рана. Ее нанесли после смерти, и…
— Это разрез общей сонной артерии?
Зои моргнула.
— Понятия не имею.
Он вздохнул.
— У вас есть фотография, которую вы можете мне прислать?
— Ммм… конечно. Мне нужен ваш адрес электронной почты.
Вернон продиктовал ей адрес. Пока она отправляла фотографию, в комнату вошел Скотт и приветственно помахал ей. Зои улыбнулась ему.
— О’кей, — произнес Абрамсон. — Получил. Да, это выглядит как разрез сонной артерии.
— Хорошо… и что это означает для процесса бальзамирования?
— Ну, я предполагаю, что это было сделано во время процесса, — ответил Абрамсон.
— Что?
— Когда при бальзамировании вводится соответствующая жидкость, чаще всего разрез делается именно в общей сонной артерии. Хотя он, похоже, напортачил — дренаж расплескался по всей шее.
— И что это означает?
— Как я и говорил вам, это означает, что вы имеете дело с любителем.
— Но тело не было забальзамировано.
— Значит, он остановился до того, как закончил.
— Ясно.
— Что-то еще?
— Нет… спасибо, мистер Абрамсон. Вы мне очень помогли.
Зои отложила телефон, разум пытался воссоздать последовательность событий.
Убийца вошел, увидел, как Лили пытается что-то сообщить полиции. Он разорвал соединение и задушил девушку. А потом… решил забальзамировать ее.
Он мог просто избавиться от тела и найти другую проститутку. Почему же он этого не сделал? Наверняка понимал, насколько рискованно заняться бальзамированием. Весь процесс занимает около двух часов. Полиция, насколько он знал, уже в пути…
Это тело было для него слишком важно; вот единственное объяснение, которое она могла придумать. Он очень хотел его забальзамировать. Начал, потом остановился посреди процесса, который испортил. Забрал тело с собой… потом выбросил его в переулке, когда заметил впереди оцепление.
Непоследовательное поведение. Он стал непоследовательным под давлением. Зои сделала себе пометку.
Она вернулась к первой метке времени. К сдавленному слову. Позвала:
— Эй, Скотт, можешь подойти на секунду?
Он встал и подошел к ней.
— Что случилось?
— Можешь послушать этот кусок? Вдруг тебе удастся разобрать, что она пытается сказать…
Она запустила фрагмент.
Скотт нахмурился.
— Можно еще раз?
Она запустила. Он попросил еще раз. Зои запустила запись в третий раз. Потом, поскольку Скотт по-прежнему хмурился, поставила фрагмент на повтор, и они раз за разом слушали, как мертвая проститутка пытается идентифицировать своего убийцу. Одно слово. Казалось, что чем дольше они слушают, тем хуже его различают, а не наоборот.
