— Пока вы мне не разрешите, — закончил он. — Но нам нужно договориться о крайнем сроке. И я чертовски не хочу, чтобы эта история всплыла до того…
— Не всплывет.
К ним подошла официантка.
— Что вам предложить?
— Только кофе, спасибо, — сказал Гарри.
— Может быть, вы хотите капучино, или тыквенный латте, или…
— Просто обычный кофе.
Она отошла.
— О’кей, давайте послушаем, — сказал Гарри.
Глаза Зои потускнели, будто сфокусировались на чем-то давнем.
— В девяносто седьмом году в Мейнарде, штат Массачусетс, был серийный убийца. Он изнасиловал и убил трех девушек. Подозреваемого арестовали, и он покончил жизнь самоубийством в камере.
Гарри кивнул, записывая в блокнот. Блокнот был в основном для вида — весь разговор шел на диктофон, — но писать помогало сосредоточиться. Журналист выделил «1997 — Мейнард — убийства».
— Массачусетс, — пробормотал он, вспомнив свою статью о Зои. — Вы там выросли, верно?
— Мейнард — мой родной город.
Чувства Гарри заметно обострились.
— О’кей, — сказал он. — Сколько вам было лет, когда это случилось?
— Четырнадцать.
— Хорошо. Продолжайте.
— Я полагаю, что серийный убийца из Мейнарда — тот же человек, который сейчас убивает девушек в Чикаго.
— Гробовщик-Душитель? — удивленно спросил Гарри.
Бентли скривилась.
— Это отвратительное прозвище. Он не гробовщик. Просто убийца, давший волю своим фантазиям и порывам.
— Чудовище. — Гарри кивнул.
— Нет. — Зои наклонилась к нему. — Не чудовище. Намного хуже. Человек. Один из нас. Я изучала вас, Гарри Барри…
Гарри поморщился, когда она назвала его полное имя.
— Вам нравятся статьи, которые потрясают и соблазняют. Больше половины ваших статей написано о секс-скандалах.
— Они нравятся не мне. Они нравятся моим читателям.
— Разумеется. В любом случае, вы пишете желтые статьи… но ваша работа — не дешевка. Вы проводите исследования. Вы не опускаетесь до штампов, подаете свои истории под интересным углом. Вы гордитесь своей работой.
— Спасибо, — настороженно произнес он.
— Чикагский серийный убийца — не чудовище. Он не страшилище. Он очень плохой человек с извращенными сексуальными потребностями и одержимостью смертью.
— Почему вы считаете его тем же человеком, который убивал женщин в Мейнарде? — спросил Гарри.
Зои прищурилась, и он скрестил на груди руки. Между ними росло напряжение. Гарри не тревожился. Сейчас он держит в руках все карты. Ей придется дать ему историю, которую он ищет.
— Ваш кофе, — сказала официантка, ставя перед ним чашку.
— Спасибо.
— Не хотите чего-нибудь еще? У нас есть…
— Нет, спасибо, — ответил Гарри. — У меня есть все, что нужно. Спасибо.
Официантка кивнула и отошла. Журналист попробовал кофе, глядя на Зои. Какая-то часть ее беспокойства растворилась; сейчас она сидела выпрямившись, с отстраненным выражением лица. Гарри вдруг понял, что встревожен.
Он откашлялся, поставил чашку на стол.
— Вы собирались объяснить, как…
— Изучите то, что я вам сказала, — перебила она. — Займитесь своими исследованиями. Я расскажу вам остальное через пару дней. Обещаю.
— Вы расскажете мне сейчас, или я пущу в дело то, что уже есть.
— Вперед. Я буду все отрицать. А вы получите дурацкую статью, которая никому не интересна. Такую же, как и многие другие за вашим авторством.
Он уставился на Зои. Их взгляды встретились, ее — пронизывающий, непреклонный. Взгляд, который видит его насквозь. И на мгновение ему показалось, что она действительно читает его мысли, его страхи и надежды. Вот почему она расслабилась. Она наблюдала за его поведением, языком тела, манерой говорить с ней и с официанткой, и каким-то образом она поняла, что он не собирается публиковать ту статью.
— Но ваше расследование будет…
— Как вы мне вчера сказали, не мое дело решать, что повредит расследованию. И не ваше. Вы попробовали на вкус настоящую историю. И через пару дней получите остальное.
Зои открыла сумочку, достала бумажку и шлепнула на стол.
— Кофе с меня, — сказала она, встала и вышла.
Гарри посмотрел ей вслед, потом на бумажку. Двадцать долларов, хотя они заказывали только кофе. Он весело потряс головой. Люди обожают драматичный уход. Журналист забрал двадцатку и оставил на столе мятую десятку, вытащенную из бумажника. Его губы растянулись в ухмылке чеширского кота. Вот она, история. Серьезная, большая. А та, что прячется за ней, — еще больше.
Настоящую историю нужно писать вовсе не про чикагского серийного убийцу, и не про убийцу из Мейнарда. Настоящий материал — это доктор Зои Бентли.
Когда Зои садилась в такси, ее что-то насторожило, заставило напрячься, но она не могла ткнуть в это пальцем. Как будто какая-то глубоко скрытая часть ее мозга подавала слабые сигналы тревоги, но Зои не понимала, о чем они говорят или на что указывают. Она озабоченно взглянула на таксиста, но тот был самым славным таксистом из всех, с кем Зои ездила с момента прилета в Чикаго. Может, язык его тела? И годы работы криминальным психологом считывают неладное и царапают подсознание? Нет. Дело не в нем.
