— А. Ты к этому клонишь. Я что-то как-то сразу-то и не понял. Ты это… пойми, ни каждый способен к магии. За этим столом к ней способен только… только я. И, без обид, в тебе ни то что магии нет, в тебе и зерна другой силы не найдётся. Да чего там зерна — крупицы. — маг вновь засмеялся, как и двое из толпы, сидевших подальше от мага.
Гилман посмотрел на двоих людей, сидящих рядом с колдуном, они не смеялись над шутками мага, и почти не притронулись к своим кружкам. Они сидели, словно отрешённые от всего, что тут происходит, хотя ещё в начале представления они также проявляли ко всему интерес. Гилман понял, что делает маг:
— Ты выкачиваешь силу.
— Что ты сказал? — перестав улыбаться, словно в момент отойдя от алкоголя переспросил колдун.
— Ты ради своих фокусов тратишь их силу. Или твои фокусы только предлог.
— Ты увидел двух пьянчуг и теперь меня обвиняешь в краже силы?
— Серьёзно, парень, тебе и налили, так ты ещё и вертишься. — сказал сидящий рядом с Гилманом.
Гилман ожидал понимание от сидящих рядом, однако же теперь он был озадачен претензией к себе:
— Что? Но он же…
Гилман слетел со стула. Маг направлял на него отталкивающие заклинания. И сколько бы Гил не пытался встать, маг, также идущий к нему, продолжал давить того в пол. Затем он просто, в одно движение руки, выкинул Гилмана из таверны. Спустя минуту маг появился снаружи, усмехнулся и сказал:
— Вот тебе уроки магии. Вход для тебя закрыт. Оставляю тебя в живых по доброте своей. За такую клевету, любой уважающий маг бы тебя убил. Я же прощу тебя. На этот раз.
Гилман ничего не ответил, и колдун вернулся в таверну.
«В пекло вас всех…» — подумал Гилман и, встав с земли, повернувшись в другую сторону, пошёл бродить по городку до восхода солнца.
— Четыре года прошло с тех пор, как ты привёл Люксиона. А он из мальчишки, ростом с гнома, вымахал ростом с тебя, Тэлан.
Обериан и Тэлан скакали к месту, где должен был открыться портал в бездну. Обычно из таких порталов в Этэрмун проникали демоны. Паладины же избавляли от них мир и закрывали силой Света прореху в пространстве.
На ходу они отдавали часть силы Света лошадям, чтобы они не уставали, чтобы выдержали те броню и оружие, которые были на паладинах. Экипировка была зачарована заклинаниями, чтобы не давить своих носителей. Всё же эти своеобразные зачарования на других существ не распространялись. Обериан продолжал говорить:
— Как ты думаешь, он уже готов?
— Думаю, что да. Осталось проверить его в бою. Как только он узнал, что со следующими демонами будет сражаться он, Люксион ждал вестей каждый день…
— Да, и как только пришли вести от смотрителя он, не дожидаясь, поскакал туда. Что что, а терпение ты в нём не воспитал.
— Я…
— Ничего, всё нормально. Его пыл пригодится.
Паладины узнавали о том, что где-то нападут демоны от смотрителей. Это, отчасти, самоотверженные люди, в которых заключена ослабленная душа демона, посылающая судороги и частые кошмары. За такую жизнь они получают долголетие и живут ровно до пятисот лет, когда их душа и душа заключённого демона умирают. Обычно таких людей на континенте бывает максимум четыре человека, и они за несколько дней до нападения уже знают, где оно произойдёт. Хватило бы и одного, но порой некоторые не выдерживают такой жизни и кончают с собой.
— Это его первый бой. Но, думаю, он справится с тем, что нам предстоит сегодня. — сказал Тэлан.
— Свет поможет нам. Волутц сказал, что он не почувствовал ничего серьёзного в месте, где откроется портал. Значит, максимум десяток бесов или какое другое отродие Бездны.
— Будем надеяться, что он прав.
— Когда последний раз подводили смотрители? Тем более Волутц. Три сотни лет он служит нашему ордену, служит силе Света. Он ни разу не ошибся.
— Это ведь его отец был смотрителем пятьсот лет назад? Во время Великого вторжения демонов?
— Нет. Прапрадед. Сам Волутц не рассказывал, но в той книге, из которой ты это прочитал написано, что в тот год все смотрители умерли. Не выдержали такой прорехи в мире.
— Да, я вспомнил. Ты не думал, что когда-нибудь такое снова случится?
— Думал. Тогда ведь наши предки справились. И если такое случится на нашем с тобой веку — мы их не опозорим и дадим отпор не хуже.
— Пять сотен лет назад… — задумался Тэлан. — Тогда служителей Света поболее было.
— Последняя тысяча лет сильно сказалась на нас. Это точно. В летописи, начатой Ронисом, написано, что до сражения с Иморэлем нас всегда было порядка четырёх сотен. То сражение унесло сотню жизней. Через триста лет — демоны. Столько наставников, посвятивших жизни служению Свету и обревших вечную жизнь, умерли в этих двух сражениях. Такая потеря. Надеюсь, их души теперь спокойны там, в лучших местах. — Обериан похмурел и углубился в свои мысли…
— Скольких демонов ты убил, Обериан? — неожиданно спросил Тэлан.
— Не знаю, перестал считать на сотом отродье бездны. Наверное, больше тысячи отправил в небытие. Первого убил в шестнадцать лет. К чему такой вопрос?
— Что бы сегодня не явилось, Люксион запомнит это, это ведь его первый бой. Ты же свой помнишь?
