Узнав всё, что было возможно, о конечном пункте их похода, Кель’рин постарался столь же тщательно изучить оказавшихся под его началом людей. Нельзя сказать, чтобы они были совсем уж новичками, за время мятежа каждый успел побывать в двух-трёх стычках. Лошади их, низкорослой степной породы, хоть и значительно уступали его собственному коню статью и силой, были выносливы, неприхотливы и, как он понял, прикоснувшись нитями
От своих солдат мысли Кель’рина плавно перешли к разбойникам, которых им предстояло поймать. Сколько их? Наверняка не меньше десятка, иначе с ними справились бы местные, да и отправка четырнадцати солдат во главе с двумя боевыми магами — мера в таком случае явно избыточная. Хотя, может быть, они просто искусно прятались от облав, а потом вновь нападали на беззащитных путников? Опять же, многочисленному отряду добычи в тех краях, наверное, маловато. Отдельный вопрос, как их найти. Ехать по дороге в надежде, что вся банда круглые сутки живёт в придорожных кустах? Наивно. Даже если они и там, при виде отряда всадников с двумя магами они просто разбегутся по лесам, и догнать удастся хорошо если половину. Хорошо бы найти их лагерь… Кстати, что они там едят? Угоняют скот из соседних деревень? А как узнают, когда по дороге пройдёт кто-то, достойный их внимания? Наверняка выставили где-то разведчика, который, обнаружив добычу, зовёт остальных. Или предупреждает об опасности. Если его вовремя обнаружить и поймать…
— Господин капитан! — вывел его из раздумий голос Эвиса. — Вечереет уже, а тут скоро постоялый двор будет, где торговцы останавливаются. Вон там, за рощей. А дальше на полдня пути никакого жилья нету.
Всё ясно, солдаты голодны, да и не хотят ночевать под открытым небом, но открыто жаловаться стыдятся.
— Хорошо! — милостиво согласился он. — Остановимся там.
Владелец постоялого двора встретил отряд вооружённых людей со страхом и подозрением — видимо, зная о прибытии армии регента и битве за Норином, опасался мародёров или карателей. Однако сообщение о том, что они пришли охотиться за разбойниками, его как будто успокоило, а извлечённая из кошелька серебряная монета и вовсе превратила в образец радушия. Постояльцам немедленно был обещан лучший ужин на этой дороге и отборное зерно для их коней.
К некоторому неудовольствию своего отряда, Кель’рин немедленно поставил двоих солдат в караул, после чего лично занялся осмотром их временного пристанища. В конце концов, как говорил Лан’нау, лучше не выспаться на страже ночью, чем утром искать в кустах свою голову, а автор некогда прочитанных «Размышлений о военном искусстве», легендарный уже Рой’нин Покоритель, писал, что за небрежение к охране лагеря всегда приходится платить кровью. До конца следуя заветам этих, несомненно, заслуженных военачальников, следовало также организовать патрулирование окружающей местности, но сил на это уже явно не хватало.
Покончив с заботами о безопасности ночлега, а потом также и с ужином, Кель’рин спросил владельца постоялого двора о разбойниках. Тот за последнее время слышал о них дважды. В первый раз, месяц или два назад, про них рассказывал бродячий торговец, которого ограбили как раз около Гнилого Омута. По его словам, на дороге его встретили четверо вооружённых топорами мужиков, которые отобрали его осла, товары и деньги, после чего отпустили, насмешливо посоветовав в следующий раз принести вместо горсти медяков хоть немного золота. Впрочем, как с гордостью говорил торговец, часть денег ему удалось сохранить, заблаговременно зашив их в полу куртки. Во второй раз, десятка через полтора дней после первого, мимо постоялого двора проезжал всадник на усталой лошади. Остановившись перекусить, он что-то говорил про убийство на дороге, но почти сразу уехал и больше здесь не появлялся. Самого хозяина разбойники как будто не беспокоили.
— Далеко они отсюда, — говорил он. — Да и если заявятся… Стены каменные, дверь, вон, с железными полосами. У меня сыновей взрослых двое и слуга. Топоры да рогатины опять же имеются. Отобьемся!
Что произойдёт, если пара разбойников с луками встанут напротив двери, а третий швырнёт факел в крытую соломой крышу, он, видимо, не догадывался.
Стоило отпустить его, как на освободившееся место за столом скользнула Нарин’нэ.