Иванов говорит горячо, но голоса не поднимает. Он непрерывно ходит по комнате и, наконец, останавливается прямо перед Штефэнукэ.
— И почему вы не посоветовались хотя бы с кем-нибудь из села, если вам было так уж трудно мне позвонить: со Степаном Антоновичем, с Бурлаку?..
— Я звонил вам, — глухим голосом отвечает Штефэнукэ, — вас не было.
— И вы не могли один день подождать? Село, что ли загорелось бы? — Иванов пронизывает взглядом председателя. — Да, — тихо продолжает он, будто разговаривает сам с собой, — хороши руководители села! Покажи им конфетку, и они побегут за приманкой, как маленькие дети. А ведь какая ответственность! Вы, по крайней мере, интересовались, кто такой этот ваш Саеджиу? — резко спрашивает он Штефэнукэ и Бурлаку.
— Интересовались, — отвечает председатель сельсовета мрачно, — я писал в Каушаны и получил ответ: в 1940 году, после освобождения Бессарабии, Саеджиу работал продавцом в сельском кооперативе. Пишут, что честный человек.
— Да, — задумчиво говорит Иванов, — нет у вас политической школы, закалки, — и поворачивается ко мне: — вот как раз в связи с этим я вас и пригласил, Степан Антонович.
Райком партии и политотдел МТС организуют в нашем селе партийную школу для сельского актива: для кандидатов партии, лучших комсомольцев, для председателя, бригадиров колхоза и некоторых учителей. Он, Иванов, и секретарь райкома Бордя рекомендуют меня в руководители этой школы.
— Что окажете, Степан Антонович? — спрашивает Иванов. — Это почетное дело, и партия доверяет его вам.
Он смотрит на меня, ждет. У меня такое чувство, словно не Иванов спрашивает меня, а партия. Почему же я медлю с ответом?
— Боюсь, что не справлюсь. Я еще никогда не работал пропагандистом.
— Справитесь, — уверенно говорит Иванов. — Раз нужно, значит, сможете.
Задачей партийной школы является всестороннее политическое воспитание сельского актива. Она будет служить базой для создания партийной организации в селе. — Справитесь, — повторяет он, помолчав. — Я читал характеристику, которую вам дали в институте: у вас хорошая теоретическая подготовка!
Иванов дружески обнимает меня за плечи и как бы в заключение разговора, улыбаясь, говорит:
— Сможете! Сможете!
— А как мне быть с инженером? — спрашивает Штефэнукэ. — Прогнать его, что ли?
Вот так раз! Только вчера ты собирался Иванову нос утереть, а сегодня готов гнать из села своего инженера…
Иванов задумывается на секунду.
— Да нет, брат, не гони, — говорит он уже спокойно. — Если уж он здесь, давай выслушаем его.
Инженер остановился на квартире у Саеджиу. Днем он ходит по берегу Реута, что-то измеряет, записывает. По вечерам работает дома. Окна его комнаты освещены до поздней ночи. И жители села благоговеют перед ним, хоть и не знают толком, что именно делает специалист из Кишинева.
Еще два-три дня, и проект будет готов! Конечно, хотелось бы услышать это из уст самого инженера. Только он один знает наверняка, когда наступит день, которого все так ждут. Некоторые, будто случайно, встречаются с ним на берегу реки или по дороге, когда он возвращается в село, и пробуют заговаривать с ним о проекте. Но инженер или молчит или отвечает загадочно:
— Я еще и сам не знаю.
Многие пытаются что-нибудь выведать у Саеджиу. Кому же и знать, как не ему: живет с инженером под одной крышей, и потом, они ведь родственники.
— Ну, товарищ Саеджиу, когда ж вы нас порадуете? — то и дело спрашивают колхозники.
Но и от счетовода толку не добьешься.
— Ты, брат, думаешь, легкое это дело? Будь спокоен, придет время, всем сообщим. Инженер над проектом работает, — отвечает он.
Комсомольцы выпускают специальный номер стенной газеты. Название «Гласул колхозник» заменено новым — «Електрика». Вверху, на всю ширину газеты, крупным шрифтом выведено: «Все силы на строительство электростанции!» Передовую статью «Самая важная задача молодежи» подписал Василе Андриеску. За подписью Бурлаку опубликована заметка: «Через электричество к коммунизму!» В центре — фотография инженера и стихотворение Марицы Курекь: «Строим».
— Ах, какой негодяй! Какой негодяй! — рвет на себе волосы Штефэнукэ.
— О ком это вы? Кто негодяй?
— Кто, кто! Да инженер этот, которого привез Саеджиу. Знаете ли вы, какой проект он составил!
— Разве проект уже готов? — удивляюсь я.
— А как же! Вчера он представил его нам на заседании правления. Чтобы чорт его побрал!.. Выпятил глаза!.. — и Штефэнукэ показывает, как инженер смотрел на людей, когда делал свой доклад.
— Ну, а проект-то как? — спрашиваю я нетерпеливо.
— Да какой там проект! — кричит Штефэнукэ. — Если бы мы продали все наше колхозное хозяйство, и то нехватило бы средств на постройку электростанции по этому проекту!..
Штефэнукэ в бешенстве. Нарочито растягивая слова, он передразнивает инженера:
— «Требуется: первое — денег шесть миллионов рублей, второе — для работы без оплаты в течение года: а) четыре тысячи рабочих, б) сорок восемь грузовиков, г) пятьсот семьдесят телег»… Когда же, к чорту, мы дадим воды Кэприуне при таких темпах! — горячится председатель колхоза.
