Мы спускаемся вниз, к новому, еще недостроенному зданию электростанции. Здесь собрались почти все приехавшие гости. Большинство из них — молодежь. Бригадир, молоденькая женщина маленького роста, разговаривает с Андриеску и с инженером из района. Она недовольна помещением. Его нужно расширить по меньшей мере на три метра. Узнав, кто мы такие, называет себя: инженер Замфир, Мария Григорьевна.
— Очень рада видеть вас, — с живостью обращается она к Иванову. — Наш завод взял шефство над вашим колхозом. Отвечаю за эту работу я. Мы будем приезжать каждое воскресенье, пока не закончится построй, ка электростанции. В следующий раз мы привезем наш коллектив самодеятельности.
— А сегодня, — с гордостью выпаливает Андриеску, — мы вам дадим концерт.
Михаил Яковлевич по команде Мики Николаевны поднял на ноги все художественные силы села. Вечер обещает быть разнообразным: песни, декламация, сатирические сценки, балет, постановка «Рука и сердце».
Аника участвует в танцевальном номере. Наверно, сна уже собирается в клуб. Надо поторопиться, а то не застану ее дома.
Аника отворяет мне дверь и ведет меня за руку в комнату.
— Пришел, не опоздал! — говорит она радостно, усаживая меня рядом с собой на лавке. — Время у нас еще есть. Теперь шесть часов, а Михаил Яковлевич велел придти в семь. Чай будешь пить?
По дороге Аника рассказывает мне, что вчера у нее был Андриеску.
— И что он говорил?
— Ничего.
— Ничего, так ничего. Я не любопытен.
Аника молча идет рядом со мной и потом тихо говорит:
— Мне его жаль, Степа. Но что делать, — произносит она еще тише, как будто про себя, — если я люблю другого?
Холодок, на какую-то секунду сжавший мое сердце, исчезает.
— А кто этот другой, можно мне узнать? — весело шучу я.
Аника, тоже повеселевшая, говорит лукаво:
— Нечего смеяться, товарищ «другой». Он очень хороший парень.
Клуб переполнен. Пройти в зал уже невозможно, и мы пробираемся за кулисы. Аника оставляет меня и бежит переодеваться.
Здесь собрался весь актив клуба. Причесываются, гримируются. Кое-кто заглядывает в тетрадь, повторяет роль.
Некоторые озабоченно носятся по сцене, наскакивая друг на друга. Одна только Мика Николаевна сохраняет спокойствие. Она словно даже не слышит аплодисментов, которые требуют «начинайте!». В зале, в первых рядах, сидят гости из Кишинева и весело рукоплещут вместе со всеми.
Кому не известно, что организатором этого вечера и ответственным за него является Михаил Яковлевич? Но и Мика Николаевна не остается в стороне. Она входит во все мелочи. Ничто не укроется от ее зорких глаз.
— Миша, ты забыл поставить человека у занавеса.
— Макрина, у тебя одна бровь чернее другой. Сотри.
— Приклей лучше бороду, Василикэ. Ты ее потеряешь на сцене.
Слова Мики Николаевны звучат очень веско, и все слушаются ее. О Михаиле Яковлевиче и говорить не приходится. Каждое ее слово — приказ для него. Он вспотел, вид у него озабоченный: не забыл ли чего-нибудь?
Андриеску занят установкой декорации. Когда мы пришли с Аникой, он сделал вид, что не заметил нас. Теперь я стою один в стороне. Андриеску посмотрел на меня и тут же отвел взгляд. Через несколько минут, однако, подошел:
— Добрый вечер, Степан Антонович! Что, не нашли себе места в зале? Погодите, сейчас я вас устрою.
Я благодарю. Андриеску уходит и возвращается со стулом. Место у меня сейчас очень хорошее. Отсюда, из-за кулис, мне будут видны и актеры и публика. Андриеску говорит, что у него еще много дел. Говорит и смотрит в сторону. Тон спокойный и доброжелательный. Какое сердце у этого парня!
Концерт начинается. Михаил Яковлевич объявляет номера. Да все с шутками и прибаутками. Публика смеется и аплодирует своему любимцу. Вот он бойко говорит:
— «Марица» — молдавский танец. Исполняет Аника Крецу и Михаил Яковлевич.
Он повертывается, словно собираясь уже удалиться, но вдруг, ударив себя по лбу, возвращается.
— Прошу прощения, — говорит он. — Вышла ошибка — Михаил Яковлевич не будет танцевать. У Михаила Яковлевича — ноги — что колоды. А язык для танца не годится. Итак — Аника Крецу и Василе Барбэ-Удэ.
Занавес поднимается. На сцену медленно выходит Владимир Иванович и садится за пианино.
Кто не знает «Марицы»? Кто в нашем селе не пел этой песни? Но теперь, под пальцами старого учителя, она звучит как будто по-новому, не обычно. Звуки поднимают вас и уносят в леса и долины. И там, среди цветов, кружится в танце молодая пара в голубых с золотом костюмах, оба легкие и проворные, как белки. На противоположном конце сцены стоит за кулисой Андриеску. Он сейчас ничего не видит, кроме лица Аники, преображенного стихией танца. Как это грустно, друг Андриеску, что наши глаза с одинаковым чувством останавливаются на одном и том же лице.
Концерт идет с большим подъемом. Номера один другого интереснее. Вот Мика Николаевна поет «Сормовскую лирическую», а вслед за ней выступает Ион Спрынчан, только в прошлом году окончивший нашу школу. Он исполняет сатиру Ильи Набатова — «На Красной площади» и аккомпанирует себе на гитаре. Каждая строфа вызывает веселое оживление и аплодисменты.
