Во главе «Дикой дивизии» полностью

«Старая Ставка не жалела гвардию. В этом обвиняли Генеральный штаб в целом, некоторых генералов Ставки персонально. Великий князь Борис Владимирович был уполномочен доложить Государю, что в настоящее время в двух гвардейских корпусах насчитывалось лишь одиннадцать тысяч человек. Великий князь был в восторге от того, что Государь принял командование. Он знал все недочеты старой Ставки. Ему пришлось однажды в Царском Селе лично слышать от Государя, что Ставка скрывает от него правду, что он не знает, что происходит в армии»[328].

Командирами гвардейского (с декабря 1915 г. именовался 1-й гвардейский) корпуса в начале Великой войны были генерал от кавалерии Владимир Михайлович Безобразов (29 января 1912 – 28 августа 1915), генерал от инфантерии Владимир Аполлонович Олохов (25 августа – 8 декабря 1915). Начальники штаба корпуса: генерал-майор граф Григорий Иванович Ностич (1 марта 1912 – 28 февраля 1915), генерал-майор Владимир Васильевич Антипов (18 мая – 21 декабря 1915). В составе корпуса находились: 1-я и 2-я гвардейские пехотные дивизии, гвардейская стрелковая бригада. С началом войны в августе 1914 г. корпус В.М. Безобразова (1857–1932) вошел в состав 1-й армии генерала П.К. Ренненкампфа (1854–1918), действовавшей в Восточной Пруссии. Однако уже в августе 1914 г. Гвардейский корпус был передан для поддержки 4-й армии генерала А.Е. Эверта (1857–1926). В кампанию 1914 г. русская гвардия, участвуя в боях, нанесла чувствительный урон противнику, но и понесла тяжелые потери; фактически за 1914–1915 гг. почти полностью был уничтожен довоенный офицерский состав корпуса. В 1915 г. корпус входил в состав 12-й армии, а в конце июня 1915 г. передан в 3-ю армию генерала Л.В. Леша (1862–1934).

Следует отметить, что 1915 г. оказался наиболее тяжелым (в связи с кризисом вооружений) для Российской империи. Русские армии с боями отступали по всей гигантской линии фронта от Балтики до Черного моря. В июне были сданы Перемышль и Львов, в августе – Варшава, Новогеоргиевск, Ковно, Гродно, Брест-Литовск, Вильно. В Прибалтике германские войска вышли к Рижскому заливу.

По свидетельству штабс-капитана М.К. Лемке:

«В Новогеоргиевске мы потеряли более 100 000 чел. и 700 орудий. Немцы стреляли из 10-дюймовых, а сами поражаемы не были – вот основная причина. Вся армия отошла от крепости, предоставив ее самой себе. /…/ Алексеев был очень потрясен, сидел некоторое время, взявшись за голову, потом полтора часа молился у себя в комнате на коленях и вышел уже спокойный»[329].

По словам английского посла в России Бьюкенена:

«Один момент Петроград был в такой опасности, что были предприняты меры к перевозке архивов и золотого запаса в Вологду. Стоял также вопрос о вывозе художественных ценностей Эрмитажа, но царь запретил это из боязни вызвать панику. К счастью, продвижение немцев было остановлено и приготовления к эвакуации столицы были прекращены»[330].

Во второй половине сентября 1915 г. фронт стабилизировался на линии Рига – Барановичи – Пинск – Дубно – Тернополь – Черновцы – река Прут, и обе стороны перешли к обороне. Однако стратегический план Германии – вывод России из войны так и не был осуществлен. После этого боевые действия как на востоке, так и на западе приняли позиционный характер.

Император Николай II, находясь в Царской Ставке в Могилеве, почти каждый день писал и получал письма от супруги Александры Федоровны. Царская чета в этой переписке порой упоминала о великом князе Михаиле Александровиче. В письме императрицы Александры Федоровны от 31 августа 1915 г. супругу в Царскую Ставку имеются такие строки: