- Товарищ майор, зачем лететь большой группой? Ведь нас сразу обнаружат, и разведчик успеет вместе с прикрытием уйти. А как только мы улетим, он вновь вернется для корректировки огня. Разрешите нам парой на большой скорости зайти через Порзоловские болота в тыл врага, и оттуда одной атакой мы собьем корректировщика. Тем более что его на высоте тысяча метров легко обнаружить, а в бой с прикрытием мы вступать и не станем. Да после гибели "хеншеля" им будет и не до нас, они будут искать оправдания за потерю корректировщика перед командованием, чтобы не получить приличную нахлобучку...
Я задумался над предложенным вариантом выполнения боевой задачи. Риска в нем было много, но расчет на внезапность и скоротечность боя давал основание для практической проверки. Федорин в упор смотрел на меня и с тревогой ждал ответа. Затихли и все присутствующие летчики. А для того, чтобы окончательно убедить меня, Федорин добавил:
- Товарищ майор! Прошу, разрешите выполнить это задание парой, ведь я вчера у могилы полковника Кондратьева от имени молодых летчиков первой эскадрильи дал клятву: бить врага, не считаясь с численным его превосходством, так же, как это делают опытные летчики.
Его уверенность в успехе, жгучая ненависть к врагу, клятва перед гвардейцами заставили меня согласиться с предложенным вариантом боя. В эти минуты я вспомнил, как в первый год войны, будучи таким же, как и он, начинающим воином, лейтенантом, не раз упрашивал командира отряда и эскадрильи выполнить трудное задание парой вместе с другом, лейтенантом Князевым. Но необходимо было уточнить все, что должны сделать летчики для успешного выполнения боевой задачи. И еще: следовало все взвесить, чтобы избежать потерь... Я задумался на минуту-другую, а потом сказал:
- Ну что же, товарищ Федорин, предложение ваше хорошее, по-настоящему гвардейское: бить врага не числом, а умением. Только надо кое-что уточнить. Во-первых, до обнаружения противника лететь на предельно малой высоте. Во-вторых, атаковать "хеншель" сразу с двух сторон под малым углом. И третье - весь полет до завершения задания выполнить в условиях радиомолчания.
- Есть, товарищ майор! Разрешите по самолетам? - радостно отчеканил лейтенант Федорин. И, не ожидая других указаний, вместе с ведомым бегом бросились к самолетам.
Летчики эскадрильи с волнением и завистью смотрели на бегущих пилотов. И видимо, каждый из них думал, что он так же охотно полетел бы на это ответственное задание. Но я пока смог доверить только Федорину.
Следить за ходом предстоящего боя лучше было с выносного пункта управления, размещавшегося в специальной стеклянной вышке на крыше бывшего порохового погреба, в котором находились общежитие летчиков и командный пункт полка. Туда я срочно и выехал на легковой машине.
Когда поднялся на пункт управления, пара Федорина скрывалась из виду, улетая в сторону противника. По данным радиолокации и постов наблюдения, Хш-126 и две пары ФВ-190 кружились в том же районе, продолжая корректировку огня. Гитлеровцы били из орудий по городской части Кронштадта, по боевым кораблям на рейде и фортам, ведущим контрбатарейную стрельбу.
От аэродрома до самолетов противника рукой подать, всего 12-15 километров. Федорину же с выходом в тыл врага по намеченному маршруту в три раза дальше. Встреча с противником после взлета должна состояться через четыре-пять минут. Мое напряжение настолько велико, что кажется, часы остановились. Неужели наши расчеты неверны и риск слишком велик? Неужели дерзкий замысел может обернуться потерей отличных молодых пилотов?
Истекли томительные пять минут. Глаза неотрывно следят за секундной стрелкой наручных часов, а она мелкими скачками медленно переваливает первую половину циферблата.
Как удар в колокол, в наушниках раздался радостный голос Федорина:
- "Тридцать третий"! - Он назвал мой личный позывной. - Задание выполнено, "костыль" и "фокке-вульф" горят!.. Что, "фоки", получили? До свидания, скоро встретимся...
Последняя фраза предназначалась не мне, а истребителям противника. Потом, как бы опомнившись, Федорин добавил:
- Я "Ноль четвертый", на полной скорости жму на точку! Переведя дыхание, я ответил:
- "Ноль четвертый", вас понял, молодцы, спасибо за доблесть, с посадкой не торопитесь, сделайте круг, успокойтесь.
- Не волнуйтесь, сядем нормально, - ответил ликующим голосом Федорин.
Тут же мы увидели, как на огромной скорости к аэродрому приближается пара Ла-5.
Передав микрофон наблюдателю за воздухом, не чувствуя усталости, я сбежал вниз к машине.
Не успел остановиться винт самолета, как Федорин был уже на земле. Он поправил шлемофон, подтянул поясной ремень, отодвинув большими пальцами складки комбинезона назад, и четким шагом подошел ко мне с докладом.
