О себе писать особенно нечего. Ты, наверное, слышала по радио обо мне и Петре Бринько или читала указ в газетах. Нам пока что везет, хотя мы воюем так же, как и многие другие. Мы сбили двадцать вражеских самолетов, но у фашистов их еще очень много. Летать поэтому приходится часто, но ты, Вилинька, не беспокойся обо мне, все будет хорошо. На аэродроме у нас для самолетов и людей построены прочные укрытия, а с врагами в воздухе я пока справляюсь и думаю, что и впредь справлюсь. Береги себя и Алика. Пишите чаще. Правда, с доставкой почты теперь дело трудное. Но, хотя и с большой задержкой, письма все же доходят. Ваш Алексей - муж и папа. 18.07.41 г.".
А вскоре пришла беда. Было это так. После очередного вылета на боевое задание Антоненко и Бринько возвращались на свой аэродром. И тут навстречу им со стороны порта появились две "чайки". Антоненко и Бринько, помня о вражеских "чайках", пошли им навстречу. Антоненко, как было решено раньше, разошелся с первой "чайкой" и, не открывая огня, сделал боевой разворот. Бринько же, посчитав, что вторая "чайка" идет в лобовую атаку, дал по ней очередь. Истребитель пошел круто вверх, завертелся в штопоре и упал в воду рядом с берегом.
Сердце Петра сжалось от боли. На падающем самолете мелькнули красные звезды. Он сбил боевого товарища, Ивана Козлова. Нелепая случайность, трагическая ошибка обоих летчиков... Тяжелее всех переживал ее Петр Бринько. Он не мог простить себе потерю выдержки в бою. И ему все время слышались слова Алексея: "А ты отверни и повтори атаку..."
Антоненко сочувствовал ему и понимал, почему Бринько стремился на любое боевое задание. "В бою ему легче, там хоть на короткое время спадает тяжесть вины", - думал Алексей.
Из столовой девушка принесла ужин. На большой ящик поставила перед Бринько и Антоненко миски с горячим рисом и жареным мясом. Она видела, что в обед Бринько выпил только стакан компота. Шурочка (так ее звали все на аэродроме) присела рядом на камень и сказала:
- Я не уйду, пока все не съедите. Вы же, Петр Антонович, уже несколько дней просто голодаете. Думаете, на это легко смотреть?
Шура быстро встала, отошла и закрыла лицо белым фартуком. Плечи ее вздрагивали. Антоненко подошел к девушке и сказал:
- Шура! Надоел нам этот рис хуже прелой репы! Дай нам лучше черного хлеба да горсть соли. Потом запьем мы хлеб крепким чаем да и полетим на задание...
Шура открыла полные слез глаза, достала из плетеной корзины полбуханки черного хлеба, подала Антоненко.
- Неужели опять полетите? Боже ты мой, когда же это все кончится? сказала девушка и вновь села рядом.
Алексей разломил хлеб, протянул кусок другу:
- Ты ешь, больше пользы будет, потом пойдем прорабатывать задание...
...Три "чайки" и шесть И-16 появились со стороны заходящего солнца и внезапно атаковали корабли противника, маскировавшиеся в проливах. "Чайкам" удалось сбросить бомбы на миноносец, а И-16 "угостили" пушечно-пулеметным огнем сторожевые корабли. Наши летчики успели сделать по две-три атаки. После большого взрыва миноносец затонул. И тут появились истребители противника. Бринько, ввязавшись в бой с двумя "фоккерами", сразу же сбил одного. Пошел в атаку на второго и увидел, что Антоненко в опасности - его атакуют в лоб и в хвост. Бринько, создав неимоверную перегрузку, сумел все-таки вовремя развернуться и сбил второго "фоккера".
Наша группа вернулась на аэродром без потерь. За один день летчики двух эскадрилий уничтожили семь вражеских самолетов и миноносец.
В ночь на 25 июля командование базы осуществило высадку морского десанта на остров Бенгшер. Островок всего-то метров триста в длину и двести в ширину, но на нем находится сорокаметровый гранитный маяк, где размещались пост наблюдения противника и артиллерийский корректировочный пункт. С маяка видно все, что делается в юго-западной части полуострова. Поэтому для обороны Ханко захват островка имел огромное значение.
