– Не стоит благодарности. – Черт возьми, ему следовало как-то развеять эту гнетущую атмосферу!
Соблазнительные губы Пенелопы заблестели, смоченные бренди. Кэмден сгорал от желания слизать с ее губ напиток, а потом насладиться еще более пьянящим вкусом ее поцелуя. Однако внутренний голос подсказывал: нужно действовать осторожно.
– Пен, прошу тебя, улыбнись. Ты меня пугаешь.
К облегчению Кэмдена, губы жены чуть растянулись в подобии улыбки.
– Могущественный герцог Седжмур чего-то боится?
– Нет, но я хочу все сделать правильно.
– Ты прекрасно справишься. Как и всегда.
Кэмден не уловил горечи в словах жены, но понял, что она по-прежнему нервничала и, возможно, чего-то опасалась.
Пытаясь догадаться, о чем она думала, Кэмден заглянул ей в глаза. Он надеялся прочитать в них желание, но вместо этого увидел тщательно хранимые тайны.
Но что же это за тайны? И сможет ли она довериться ему настолько, чтобы о них рассказать?
– Действуй, – чуть слышно произнесла Пен, а потом залпом осушила свой бокал.
– Ты говоришь со мной как с незнакомцем, хотя знаешь меня всю свою жизнь, – с мягким упреком заметил Кэмден.
Он думал, что сумеет успокоить Пенелопу, однако лицо ее оставалось все таким же напряженным.
– Мог бы этого и не говорить, – прошептала она, потупившись.
Весьма озадаченный ее поведением, Кэмден невольно вздохнул. Страх и нерешительность Пенелопы сбивали с толку и даже немного беспокоили. Кэм надеялся, что взаимная страсть поможет им преодолеть неловкость, – но где же ее страсть?
– Пен, нет необходимости делать это именно сейчас.
Пен по-прежнему смотрела на него настороженно.
– Какое поразительное великодушие, – пробормотала она.
Герцог едва заметно нахмурился.
– Пен, дело вовсе не в великодушии. Ты выглядишь так… словно готова закричать, едва только я к тебе прикоснусь.
Пенелопа густо покраснела – точно распустившийся пион.
– Кэм, я не собираюсь кричать, так как прекрасно знаю, что тебе нужен наследник.
– Верно. – Кэмден невесело рассмеялся. – Но я вполне способен подождать этого счастливого события день или два.
Пенелопа опустила глаза с поразившей Кэма робостью.
– У меня ужасное чувство… Откладывая неизбежное, мы сделаем лишь хуже.
С минуту Кэмден смотрел на жену, раздираемый то весельем, то гневом. Веселье победило, и он, расхохотавшись, забрал бокал из побелевших от напряжения пальцев Пен.
– У меня не было намерения тебя развеселить, – огрызнулась Пен.
Кэмден поднялся с постели, чтобы поставить пустые бокалы на столик у кровати.
– Именно поэтому мне так смешно.
В его собственной комнате все поверхности были уставлены бутылками с вином и бренди. А в комнате Пенелопы стояла лишь ваза с вялыми георгинами из церкви, рядом с которой лежала щетка для волос, некогда принадлежавшая старой герцогине. Это еще раз напомнило Кэму о его шутке – мол, он взял бы Пен замуж в одной нижней юбке. Что ж, в этой шутке была значительная доля правды, ведь все ее вещи пропали во время кораблекрушения.
Тут Пен вздохнула, и вздох этот был настолько тяжелым, словно на ее плечах лежало все бремя мира. Несмотря на попытки проявить терпение, в груди Кэмдена шевельнулось негодование. Черт возьми! Ведь она – его жена! И она должна этому радоваться! Кэм не знал, что именно чувствовала сейчас Пенелопа, – но уж точно не радовалась.
Вздохнув не менее тяжело, чем Пен, он вынужден был признать свое поражение. Во всяком случае – сегодня. Да и с какой стати он ожидал, что жена встретит его с распростертыми объятиями? Она ведь еще не совсем оправилась от кораблекрушения, когда на голову ей свалилось известие о том, что ее будущее окажется совсем не таким, как она планировала. Но он же не варвар… И он непременно даст Пенелопе время понять, что это новое неожиданное будущее – не так уж ужасно.
– Ты устала, Пен. Не стоит завтра просыпаться с первыми лучами солнца. А когда встанешь, я покажу тебе дом.
Пенелопа с удивлением посмотрела на мужа.
– Вот как?.. – пробормотала она.
Кэмден расправил плечи и попытался улыбнуться, хотя разочарование разъедало его душу подобно кислоте.
– Знаю, дорогая, ты не поверишь, но я счастлив, что ты стала моей женой.
К удивлению Кэмдена, карие глаза жены впервые за сегодняшний день живо вспыхнули, и у него сложилось весьма неприятное ощущение, что оживление это стало результатом его решения повременить с исполнением супружеских обязанностей. А еще его терзало не менее неприятное ощущение, что он проведет свою первую брачную ночь в полном одиночестве с книгой и бутылкой бренди.
– Ты прав, Кэм, я тебе не верю. Но я ценю твою галантность.
Герцог снова сделал попытку улыбнуться.
– Ничего, со временем поверишь. Нам слишком много пришлось пережить с момента нашей встречи, и мы еще не совсем пришли в себя. – В этот момент Кэмдену казалось, что он говорил чистейшую правду. – Но теперь мы наконец-то дома, и все у нас наладится.
