Баро зашел в пустой полутемный театр, поставил чемодан рядом с собой на сиденье, еще раз обвел взглядом зал. И в этот момент на сцену из-за кулис вышел Рука, уже держа Зарецкого на мушке пистолета.
"Ну вот, а Миро еще предлагал, чтоб за кулисами Степка стоял. Слава тебе, Господи, что я не согласился — а то б тут уже могло быть Бог знает что!" — все это пронеслось в голове у Баро за долю секунды. Да только не знал цыганский барон, что Миро, затаившись с рассвета на улице, не только проследил взглядом за зашедшим полчаса назад в театр Рукой, но и пробрался за ним следом. Крадясь бесшумно, как лесная рысь, Миро тоже оказался за кулисами, буквально в нескольких метрах от Руки, и сейчас, задержав дыхание, ловил каждый звук.
— А ты вовремя пришел, — бросил Рука Зарецкому, усмехаясь. — Молодец, пунктуальный!
— Где Кармелита?
— Не спеши, цыган, не спеши. Всему свое время. Сначала деньги, потом Кармелита. Но деньги — вперед!
— Мне нужны гарантии. Где моя дочь?
— Тебе же сказали: отдашь деньги — получишь дочку. А где она сейчас — могу тебе сказать.
Баро напрягся…
— Она сейчас под прицелом! — и Рука с удовольствием засмеялся собственной шуточке.
— Я хочу с ней поговорить.
— Уж прости, цыган, но условия здесь ставишь не ты. Гони деньги!
Баро размахнулся и бросил тяжелый чемодан на сцену, к ногам Руки.
— Вот, молодец! Так-то оно лучше, — и, не сводя пистолета с Баро, Рука стал открывать чемодан.
Зарецкий присел на кресло в зрительном зале, а Рука взял одну пачку денег наугад, поднес к лицу и потянул носом воздух. На его лице расплылась блаженная улыбка.
— Никогда не видел столько денег сразу!
— Успеешь еще насмотреться — отпустите мою дочь!
— Ты погоди, нужно же все проверить, а вдруг ты нам липу подсунул? Вы ж, цыгане, — такой народ, что глаз да глаз нужен!
— Слушай, ты, щенок! Закрой свой поганый рот!
В это же мгновение Миро в темноте кулис вытащил свой нож. Одинаковая гримаса ненависти исказила лица обоих цыган.
— Тише, тише! — Рука покачал пистолетом. — Смотри, не делай глупостей!
Баро и Миро одновременно вспомнили и о том, что Кармелита — по-прежнему в руках злодеев, и об участи, постигшей Бейбута. Миро беззвучно спрятал нож.
Баро шумно, с ненавистью, сплюнул.
— Ты получил деньги? Теперь давай, звони своим и скажи, чтобы отпустили мою дочь!
Леха сидел рядом с лежащей на сырых камнях связанной Кармелитой. Он бесцеремонно рассматривал девушку в тусклом свете переносного китайского фонаря.
— Да, красивая ты девка, жалко будет тебя кончать. Но придется! — он шумно вздохнул. — Но жалко.
А Кармелита лишь мычала что-то в ответ через залеплявший ей рот кусок скотча.
— Понимаешь, зря ты Удава видела. Если б не видела — может, и жива бы осталась. Хотя тоже вряд ли — уж очень он на вас, на цыган, злой… Ну что ты там хочешь мне сказать?
Кармелита все продолжала мычать сквозь скотч, и Леха решился его на минутку снять — ему становилось скучно.
— Отпусти меня, а? — стала упрашивать бандита Кармелита, как только смогла это сделать. — Отпусти! Я тебя никогда не видела и видеть не хочу, а мой отец тебя за это озолотит!
— Ах вот оно что! Ну и сколько же он мне за тебя отвалит?
— Сколько хочешь! Уедешь, скроешься, жить хорошо будешь!
— Предложение, конечно, заманчивое. Но лучше уж быть без денег, зато живым. Я против Удава не пойду — он кого хочешь из-под земли достанет!
— Да это Форса вашего самого из-под земли достанут и вас всех вместе с ним, если со мной что-то случится! Понял?
— Я ж говорю: зря ты про Форса-Удава узнала, на погибель себе. Ну не любит он, когда его узнают. Понимаешь — не любит!
— Все равно все узнают!
— Что-то ты разговорилась, — и Леха потянулся за скотчем, собираясь восстановить в подземелье статус-кво.
Правда, самого этого слова он не знал. Но статус-кво с помощью скотча все же восстановил.
Беременная Света стояла у мольберта и рисовала. В дом вошел Форс, подошел к дочери, обнял ее за плечи.
— Новая картина? Очередной шедевр. — Да.
— Света, я пришел сказать тебе, что ты должна к вечеру собрать все свои вещи и быть готова к отъезду. Ты уезжаешь.
— Оп-па! Вот это сюрприз. Куда?
— Пока не знаю, доченька. Главное — уехать из этого города.
— Папа, что-нибудь случилось? — Света поняла наконец, что отец говорит с ней очень и очень серьезно.
— Света, я не хочу, чтобы моя дочь оставалась в городе, в котором так запросто похищают людей!
— И что… Я одна поеду? Или ты едешь со мной?
— Нет, Светочка, ты поедешь с Антоном, он — твой будущий муж, и он о тебе позаботится. Я приеду к вам позже. А ты к вечеру должна быть готова.
— Пап, я все равно не понимаю. Куда? Зачем? Почему?
— Куда угодно! Света, родная моя, куда угодно — у вас будет столько денег, что вы сможете поехать в любую точку мира!
— Да? И откуда? Ты что, банк ограбил? — Света рассмеялась. — Или, может быть, это ты похитил Кармелиту и теперь требуешь выкуп?
— Это не твоего ума дело! — вдруг сорвался на крик Форс.
Для Светы это было так неожиданно, что она даже села на табуретку и посмотрела на отца совершенно ошарашенно.
