Антон заскочил в Светкину студию и принялся запихивать свои вещи в сумку. Света в домашнем халатике выглянула из кухни.
— Ау, кто это тут пришел? Это ты?
— Да, это я. А ты кого ждала? Может быть, Максима? Или милицию? — такого раздражения в голосе Антона Света еще никогда не слышала.
— Антон, я не понимаю, ты что, куда-то переезжаешь?
— Света, я не переезжаю, я уезжаю.
— Как? И куда?.. А как же я?
— Свет, слушай, отстань, а? Ты же видишь, что я очень тороплюсь!
— Антон, подожди, у тебя, наверное, опять что-то случилось, да? Ну так давай мы с тобой поговорим, я постараюсь тебе помочь…
— Позаботься лучше о себе, а не обо мне! — Антон продолжал лихорадочно собирать веши. — Привыкла жить за папенькиной спиной, да? Теперь все, больше так не будет!
— Я не понимаю…
— Твоего папашу сейчас арестуют за похищение Кармелиты!
— Это дурацкая шутка, Антон. Мой папа — адвокат, а не преступник…
— Адвокат? — Сумка была уже собрана. — Очень может быть. Только это именно он организовал похищение твоей лучшей подруги!
— Я тебе не верю!
— Не веришь? Сходи к Зарецкому, а лучше — в милицию. Там тебе все объяснят популярно! Может быть, даже свидание разрешат с папашей. Только вот когда придешь просить свидания, спрашивай не Леонида Вячеславовича Форса, а просто Удава!
— Ты что, хочешь сказать, что мой папа — это Удав? Но этого не может быть!
— Света, я думаю, ты понимаешь, что я не могу связать свою судьбу с дочкой криминального авторитета, — и Антон картинно протянул Светке ключи от ее дома. — Вот твои ключи, я их возвращаю.
— И ты меня… Ты меня бросаешь? — спросила беременная, чуть не плача.
— Да! — и Антон вышел, взяв сумку и хлопнув дверью.
Максим, постучавшись, вошел в комнату Кармелиты, где у постели дочери сидел Зарецкий.
— Там Рыч привел Форса…
— Что значит "привел"?
— Рамир Драгович, Форс и есть Удав.
— Да ты что?!! Это Рыч тебе сказал? Нашел кому верить!
— Папа, а мне ты поверишь? — и Кармелита в двух словах рассказала отцу все то, что довелось ей узнать о Форсе во время своего плена.
— Где он?
— Внизу.
Зарецкий вышел, а Максим остался с очнувшейся любимой.
Баро же спустился вниз, подошел к Форсу и посмотрел ему в глаза. Адвокат не выдержал и отвел взгляд.
— Ну, что скажешь, Форс? Ты! Ты, кому я доверял! Ты, который всегда был желанным гостем в моем доме! Ты, который знал мою дочь с детства! Она была подругой твоей дочери! За что ты так поступил со мной?
— За что? — ощерился Форс. — А ни за что. Я вообще ни в чем не виноват.
Но я тебя ненавижу! Тебя ненавижу и Астахова! Вы — ничтожества! А вообразили себя хозяевами города, пупами земли! Да я на вас работал. Сил не жалел, со всякой мразью общался. А вы меня в наручники?! — Форс сжал руку в кулак. — Мне б с вами местами поменяться. Вы б у меня как марионетки были! Как собачки ручные цирковые…
— Все? — Баро дождался конца этой длинной тирады. — А теперь послушай меня; мразь — это ты. И для тебя спокойная жизнь закончена!
С этими словами Зарецкий взял телефонную трубку и набрал номер.
— Алло, милиция? Это говорит Зарецкий, Рамир Драгович… Да-да, бизнесмен… В моем доме находится очень опасный преступник, приезжайте срочно… Приедете — вместе с вами и разберемся!.. Да, жду.
Пока милиция ехала к Зарецкому и разбиралась с Форсом, Максим и Кармелита сидели рядышком, просто смотрели друг на друга и никак не могли насмотреться.
— Знаешь, как ты меня испугала?
— А я и сама испугалась!
— Ну, ничего, вот теперь мы с тобой поженимся, и я тебя уже никогда никуда не отпущу, слышишь?
Кармелита только улыбнулась в ответ.
— Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю!
— А я знаю!
И они наконец позволили себе слиться в глубоком страстном поцелуе.
Астахов наконец-то добрался к Баро в Зубчановку. Возле дома стояла милицейская машина. Ворота перед Астаховым открылись сами, и из них показался Форс в наручниках. Следом за ним шел милиционер.
— Что это значит? — недоуменно спросил Николай Андреевич.
— Это? — переспросил Форс, показывая на наручники. — Это значит, Астахов, что пока ты выиграл. Но только пока! И все, кто подставил меня, свое еще получат.
Милиционер не дал развернуться беседе, а посадил Форса в машину и увез, куда следует.
Астахов вошел в дом, где его встретила Земфира.
— Где Кармелита? С ней все в порядке?
— Да-да, теперь уже все хорошо! Она у себя в комнате… С Максимом.
— А Рамир?
— Он в кабинете.
Когда милиция увела Форса, Баро и Рыч наконец остались один на один.
— Ну, Рыч? И какое ты ко всему этому имеешь отношение?
— Когда ты выгнал меня из дома, я украл золото. Я был обижен на тебя, Баро, хотел отомстить, унизить тебя… — Рыч говорил как виноватый, но при этом не опуская глаз и глядя Зарецкому прямо в лицо. — Но потом погиб Бейбут… У меня в душе многое переменилось, и когда Удав, ну, то есть Форс, хотел использовать меня для похищения Кармелиты, я всеми силами пытался ее спасти.
— Ты хочешь сказать, что сам стал жертвой Удава?
— Спроси у Кармелиты. Они меня связали и хотели убить так же, как и ее.
