— Так надо, мама. Твой срок записан и твоя судьба еще не исполнилась.
Многое еще недоделано, многое не прожито, многое надо довести до конца…
Возвращайся! Живи, мамочка, живи!
— Не хочу, устала! — выдохнула Рубина, в изнеможении откидываясь на подушку.
Утром Алла и Соня пришли в ресторан первыми.
— Мам, ты действительно собралась задержаться в этом городе? — спросила Соня, отпивая кофе.
— Да. Максим хочет жениться — и я должна держать все это под контролем.
— Ты опять хочешь мешать во всем Максиму?
— Соня, я делаю все только для его же блага!
— Мамочка, ну какое благо?! Ты с ним сколько лет не разговаривала, а до того только с ним ругалась…
— Я не могу оставаться в стороне, когда решается судьба моего ребенка!
— А ты не боишься, что вы с ним совсем разругаетесь, уже навсегда?
— Соня, да ты с какой ноги встала?! Мать взялась поучать!
Но тут в зал ресторана вошли Максим с Кармелитой.
— Потом договорим, — бросила Алла дочери и обернулась к сыну: — Здравствуйте, дети мои!
Молодая пара весело поздоровалась и подсела к столику. Сделали нехитрый заказ.
— Кармелита, я прошу прощения за наше внезапное исчезновение вчера, — Алла была сама любезность.
— Ну что вы, Алла Борисовна, вам совершенно не за что извиняться…
— Просто мы действительно очень устали с дороги.
— Вам не о чем беспокоиться. Это ведь я давно хотела познакомиться с родственниками моего Максима!
— Ну, тогда давайте знакомиться!
Подали завтрак, стали закусывать и разговаривать о том, о сем.
— Как вам гостиница? — спросила Кармелита.
— Ну, в моем возрасте кроме собственного дома спать уже везде плохо, — Алла слегка кокетничала.
— А что, если вам перебраться к нам? Мы были бы очень рады, правда, Максим?
— Да, конечно, мы были бы очень рады, — Максим отозвался как-то натянуто. — Мама, Соня, переезжайте!
— Спасибо за гостеприимство, сынок! А что, дочка, почему бы и нет? — в новый план Аллы такой переезд вполне укладывался.
— Ну что ж, тогда можно прямо сейчас к нам и перебираться, — весело заговорила Кармелита, — я, наверное, поеду домой, все там приготовлю, а Максим пойдет с вами в гостиницу и поможет взять вещи.
— Отличная мысль — давайте не будем тянуть! — поддержала цыганку Алла.
И вся компания дружно встала из-за стола.
Рассвет встретили в дороге. И уже поздним утром табор наконец добрался к месту своей старой стоянки под Управском.
Баро и Земфира поехали домой, но Земфира сразу же оставила мужа одного и убежала, отказываясь объяснять, куда и зачем. А Баро с грустью ходил по пустому дому, дотрагивался рукой до таких знакомых вещей и вздыхал в свою полуседую бороду.
Открылась входная дверь, и на пороге возникла Кармелита.
— Дочка! Доченька! — бросился к ней отец.
— Папа?! Папка, ты вернулся!
— Да, вернулся…
— Как же я по тебе соскучилась!
— И я по тебе соскучился, доченька, и я… Они обнимались и смеялись как малые дети, со всем не стесняясь своей радости.
— Почему же ты вернулся?
— Не знаю даже, как тебе и объяснить… Земфира увидела Рубину, ну, и что-то почувствовала.
— Я тоже часто думаю о бабушке.
— Думать — это одно, а увидеть воочию — другое!.. И ведь Земфире это дано.
— Ну, ты на Земфиру-то не сердись — ты же знаешь: если бабушка что-то задумала, то ее и сама смерть не остановит! Она даже оттуда беспокоится о нас… Как же хорошо, что ты вернулся, папа!
— И я, доченька, тоже очень-очень рад. Привык я к жизни спокойной и комфортной — не выйдет из меня уже таборного цыгана.
Кармелита стала водить отца по дому, показывая, как вела без него хозяйство, как поддерживала дом в отсутствие отца. Зашли на конюшню. Баро стал осматривать каждую лошадь, гладить их, любоваться и говорить с ними:
— Ну, здравствуйте, здравствуйте! Аи, мои хорошие, мои красивые!
Соскучились? И я по вас тоже соскучился! Мои красавицы…
Кармелита просто залюбовалась отцом.
— Эх, папка, умеешь же ты с лошадьми разговаривать!
— А как ты умеешь за ними следить! Молодец, дочка, — овса полно, сено свежее, лошади все чистые, ухоженные!
— Ну а кто меня всему этому научил? Сам молодец!
Но тут Баро заметил двух лошадей, которых он подарил недавно Рычу и Люците. И Кармелита рассказала ему все, что с ними произошло. Ну, или по-чти всё… Все — о Люците и о Рыче, но не все — о себе, о Форсе, о андитах и о своих показаниях. Как будто бы груз неимоверной тяжести давил ей на плечи и не оставлял ее ни на секунду.
От всех этих новостей Баро помрачнел.
— Эх, папка, устал, наверное, с дороги? — попробовала Кармелита его отвлечь. — Все-таки столько лет не кочевал, а тут — на тебе, пришлось…
— Знаешь, дочка, и в самом деле устал! Но самое интересное, что не только я — весь табор, все цыгане, которые много лет кочевали с Бейбутом, тоже решили вернуться в город!
— Так что, весь табор здесь? Вот это да! И надолго?
— Не знаю, дочка, но похоже, что надолго.
— Но главное, что мы с тобой снова вместе! Я так счастлива!
— Я тоже очень рад, доченька!
Пока шли в гостиницу, Алла продолжала пикироваться с Максимом, не обращая внимания на неодобрительные взгляды дочери. Максим же все больше мрачнел, представляя, что ему предстоит в ближайшие дни.
