Иван сказал Евгению, что сегодня он не знает, встретятся ли они сегодня на работе или нет, так как ему необходимо сделать одно очень важное, старое дело. Но если что, то он постарается забрать его с работы. Евгений попросил его ответить, что это за старое дело такое. Но в ответ, дядя лишь произнёс, что вечером ему обо всё расскажет.
Так проходит почти что день, на котором Женя всё думал да размышлял, что это за старое дело могло быть у дяди? Забрав Женю с работы, он перво-наперво не торопился спрашивать у Ивана про на сущий вопрос, решив вновь дождаться подходящего момента по приезду к дому. Но вот была неприятность — они застряли в долгой автомобильной пробке, из которой они не могли выехать на протяжении полу часа, так как другую дорогу на которой они обычно ехали к дому закрылась на ремонт. Не зная сколько ещё они бы тут находились, Женя решается спросить у Ивана о том стром дельце, на что Иван, капельку призадумавшись, начинает рассказывать:
Девять часов утра, мысли в голове Ивана:
“Неужто, я сюда возвращаюсь, спустя столько лет. Чувства — смешанные. Сам не могу понять, готов ли я к этому или нет. Есть ли страх — определённо. Что я почувствую когда прибуду туда, я и сам не знаю”.
Приехав на место и оставив машину, он с лёгким волнением в ногах, начинает свою “игловую дорогу”. В руках с ним было было ведро, в котором находились щётки, тряпки и бутись с водой на 5 литров. Ноги, словно вели его сами собой, будто уже сотни раз прокладывали единождый путь. Окружение словно ему лично шептало ему на ухо: “Неужели, ты наконец вернулся”, от чего ему хотелось всё бросить и более сюда не возвращаться. Но не смотря на всю боль и нарастающий страх, Иван наконец вернулся туда, куда думал он более не вернётся никогда, придя на столь страшное давнее место, он говорит: “Привет” — обращаясь к двум могилам, Эмили и Вильгельма.
“Простите меня” — с подступающими слезами говорил Иван. “Я, я боялся видеть вас такими, и…, и хотел забыть, на протяжении стольких лет.
Все эти годы без вас, я жил, словно сам не свой. Ты мне тогда сказала, что мне нужно быть честным, прежде всего с самим собой. Но я не послушал тебя, с каждым годом лишь убеждая себя в собственной лжи и лишь только самолично закапывая себя в яму безнадёги и отчаяния.
Простите меня, пожалуйста” — сказал Иван, проронив скупую мужскую слезу.
