“Ой, да ладно тебе. День небось был тяжёлым, давай же, хороший отдых никому ещё не повредил.”
“Я же сказал, НЕТ!” — угрожающе ответил Евгений, всё также продолжая дорогу.
Чётко осознав, что продать ему свой “товарчик” уже никак не получиться, он, глядя на его комплекцию, оценил ситуацию, и решил у него хоть что-нибудь взять, опираясь только на своё физическое превосходство.
Не отстав от него, тот уже начинает давить на понт:
“Эй пацан. Слушай, я уже давно ничего не ел. Не мог бы ты мне чего съестного подкинуть?”
“Нет”
“Да что ты прям как какой-то угнетатель себя ведёшь. Чего тебе стоит поделиться провизией с хорошим другом” — произнёс он, уже наглым образом засунув руку в пакет, стараясь ухватить рукой как можно больше.
Не выдержав такой наглости, не став сдерживать себя, являясь в тот момент истинной эскалацией ненависти и злости, Евгений, неожиданно для своего “друга”, бросает пакеты на землю, и со всей силы, делает точный точечный удар своим твёрдым кулаком прямо его в его немытый нос.
Отойдя на метр назад, он тут же ухватился за ном, и находясь в состоянии полнейшего шока, не мог ему ничего в ту секунду сопоставить. И вот только, самого Женю это не остановило. Выплёскивая всю свою ярость, он делает с начала один удар правой рукой ему по голове прямо в бок, затем второй, третий, затем точно ударив ему прямо с ноги в ногу, от полученного удара, его соперник уже никак не мог стоять на ногах, от чего мешком повалился прямо на холодную землю. Но если бы всё на этом закончилось. Видя его валяющееся искривлённое от боли тело просящее пощады, в ту минуту, Евгений его никак не слушал, вместо этого, продолжая наносить ему удары по телу, своим твёрдым и холодным кроссовкам. Он ударил его ногой по телу, затем сверху нанёс ему удар ногой, и уже пойдя в крайность, перешагнул его, и нанёс два невыносимо болезненных удара прямо по спине, выполняя всё это не без определённого удовольствия.
Перешагнув его обратно, только после этого увидав то, что он сотворил, только тогда Женя сумел осознать, какое по сути страшное злодеяние совершил.
Глядя на него ему в голову стали входить яркие, но болезненные картины своей жертвы того самого переулка, правду которого, он так и не сумел принять до сих пор.
